W-51

С последней у немецких разведчиков дела обстояли положительно, счётчики даже немного зашкаливали. Что пока, впрочем, и спасало. Дитрих заглянул внутрь - никого. "Нет, положительно, если не бардак, не спасла бы никакая наглость" - умнее мысли в мозг не лезли. Обер-лейтенант шёл по коридорам, что прилегали к стенам, а, значит, и окнам - требовалось, чтобы пожар как можно быстрее заметили.

В конце концов, остановил выбор на груде промасленного тряпья, валявшегося в одной из комнат. Вонючая жидкость по запаху больше всего напоминала керосин. Скорее всего, зимой груду использовали для растопки.

– Да, противопожарная безопасность у них на высоте, - оценил Клаус.

– Хоть сейчас комиссию присылай.

– Вот и воспользуемся, - обер-лейтенант выудил из кармана зажигалку.
– Приготовься быстро сваливать.

– Как?

– Через окно. По коридору забегают.

Поднёся зажигалку к одной из тряпок, Дитрих крутанул колёсико...

От тряпья дало огнём так, будто их неделю в бензине держали. Рыжий, в точности выполнявший толковые инструкции, ласточкой прыгнул в окно. На улице раздался слабый стон - похоже, автоматчик в полёте чем-то здорово приложился о край...

Оглянувшись последний раз, (эх, хорошо горит...) Дитрих последовал примеру. Надо сказать, куда более удачно. Подняв валяющегося, приложившего обе руки к пострадавшей коленке Клауса, Дитрих помог дружеским ускоряющим пинком, и вместе заковыляли к остальным.

Через пять минут банда "Свободных амазонок" недосчиталась ровно одной телеги, а также пары лошадей. Мёртвая охранница и взломанная клетка недвусмысленно говорили: пленники сбежали. Впрочем, могло быть и хуже.

А ещё через час Дитрих, Михаэль, "святая троица" и Лика отъехали достаточно далеко от лагеря, чтобы не опасаться погони.

Глава 5: Братья по оружию.

Нормандия, 1944. Июнь.

День начался одинаково хреново как для сержанта Томсона, так и для его взвода. Солнышко светило ярко, птички пели в тон весело, но это послужило слабым утешением для морпехов, попавших в засаду. Ньювилль - дыра, в которую Томсона занесло по приказу вышестоящего командования, постоянно допускающего "досадные ошибки". Причём, как казалось сержанту, именно его взвод наступал на подставленные начальством грабли чаще всего. Вот и сейчас, ощутив на собственной шкуре превосходящие силы противника в этом городке-деревне, где, по заверениям капитана, обосновалась всего лишь пара миномётных расчётов, Томсон не особо удивился. Надо сказать, в глубине души ожидал подобного от родного командира, к таким штучкам сержант готовился заранее, перед каждым сраным патрулём, уж больно всё въелось в мозг, живо став привычным образом жизни.

– Надо отходить, сержант!
– кричал капрал Джексон, залёгший за крупным обломком - благо, после налётов авиации союзников, таких укрытий вокруг образовалось немало. Плохо то, что и чёртовы "джерри" пользовались ими с удовольствием.

– Самый умный?
– заорал в ответ Томсон.
– Некуда отходить, твою мать! Да и поздно уже! Не хрен ушами хлопать: спокойно, сэр, спокойно, немцев здесь нет...
– умело передразнил сержант.
– Ну что, доигрались, раззвиздяи грёбаные?

Тут, без предупреждения, (а откуда ему взяться?) вдарил "Мг-42". Видать, "джерри" всё-таки разгребли развалины в местных домах и, дорвавшись до хорошей позиции на втором этаже, втащили пулемёт. Десантники сильнее вдавились в камень.

– О, чёрт!
– выругался Томсон.
– Все живые?

– Да, сержант!
– ответил кто-то из рядовых.
– Но Томми ранен! Боюсь, долго не протянет, задето лёгкое!

– Да хоть тяжёлое, Винтерсон!
– рявкнул Томсон.
– Ты медик или кто? Сделай что хочешь, но вытащи его! Это последний снайпер во взводе!

– Всё, сэр!
– вздохнул Винтерсон через полминуты отчаянной борьбы за жизнь снайпера.
– Он мёртв, сэр!

Пулемёт тем временем продолжал временами постреливать, не давая засевшим десантникам и макушку высунуть. Каменная крошка высекалась из обломков зданий, показывая границу, за которую выходить не стоит.

– Сержант, - подал голос Джексон.
– Вы знаете тактику фрицев. Пока эта сволочь с пулемётом прижимает нас к земле, остальные наверняка обходят по флангам. Нельзя сидеть просто так!

– Хорошо, - решил Томсон.
– Возьми двух автоматчиков, Мака с "Браунингом" тридцатого калибра, и найди позицию. Встретишь огнём.

– Леггет, Бакстер - за мной!
– быстро сориентировался капрал.
– Мак, не отставай! Вперёд!

Вчетвером направились к другому краю стены, где пулемёт не доставал. Крик Джексона "Чёрт, поздно!" послужил сигналом остальным - дружно развернули оружие на звук. Из-за угла раздался стрёкот автоматной стрельбы - как и десантного "Томпсона", так и "Мп-40" - трещоток немцев. Похоже, с отрядом Джексона покончено. Тут же, без перерыва, на позицию американцев прилетела граната. После взрыва, стрельбы в упор и разгрома "джерри", что пытались зайти с тыла, в живых осталось пять человек. А если не идея капрала, не осталось бы никого.

– Можно попробовать обойти пулемётчика с фланга, - размышлял вслух сержант.
– Как "джерри" попытались провернуть с нами. Здесь, в Ньювилле, сосредоточены крупные силы, но основная часть далеко. Если не зевать, можем проскочить, доставим важную информацию.

Словно в опровержение планов Томсона, раздался звук работающего мотора и лязг танковых гусениц. Сержант похолодел - если где-то поблизости ездит "четвёрка", (хорошо, если не "Тигр"!), основные силы близко - без прикрытия пехоты танкисты ни в один город - да что там город - в деревеньку из пяти домов не сунутся.

– Прячемся!
– решение созрело мгновенно.
– Живее, остолопы, живее!

Идея, самая что ни на есть, правильная - исчезнуть среди развалин означало оттянуть конец, а может, и выжить в этом пекле.

Опоздал - не успели десантники пробежать и трёх шагов, как лязганье достигло предела, и танк, разнеся одну из стен, выехал прямо перед сержантом. Нечеловеческий ужас отразился на лице, прежде чем очередь из курсового пулемёта превратила голову в мешанину из мяса и костей. Впрочем, остальным повезло не больше, их очередь не затянулась.

Через неделю американские войска заняли Ньювилль. Никто не обнаружил взвод Томсона - ни останков, ни живых людей - ни пряжки от ремня. Но война, как всегда, списала всё на нет, и никого не волновал вопрос: как могли бесследно исчезнуть двадцать человек? Как? И куда?

Дитрих трясся в телеге, наверное, вечность. Все скучали - даже юморист Клаус перестал отпускать фирменные шуточки по любому поводу. Требовалась смена обстановки, некоторое оживление.

Как известно, если долго просить, в конце концов получаешь - к сожалению, не всегда вовремя и не всегда в предпочитаемом виде. Так произошло и сейчас, словно по закону подлости, как раз, как Дитриху почти удалось заснуть.