Worm
Шрифт:
Очевидно, у неё не было того же предубеждения против сжигания более уязвимых противников, как у Саламандры.
Улитка Грегор поймал и затушил один огненный шар, метнув навстречу ему комок слизи. Другой приземлился посреди группы, никого не задев, но заставил их отпрянуть друг от друга. Тритон оказался с одной стороны вспышки, Трещина и Клевер с другой, а Грегор и Саламандра позади всех, дальше всего от Ожог.
Саламандра повернулась бежать, а Ожог собрала следующий шар и метнула его вперёд так, что он взмыл высоко в воздух перед тем как упасть. Шар врезался в Саламандру и впечатал её в асфальт. Пламя лизало её огнеупорный костюм и тротуар вокруг. Прошло немало секунд, прежде чем она смогла попытаться встать на ноги.
Ожог воздвигла вокруг себя стену
"Ну вот почему это не могла быть одна из затопленных улиц? Почему "Паланкин" должен был обязательно стоять на этом холме?"
– - Достань её!
– - закричала Трещина. Клевер навела оружие и выстрелила, а Грегор отправил струю слизи в то место, куда отпрыгнула Ожог. Слизь потушила огонь, и в то мгновение, как брызги слизи и клубящийся пар заслонили Ожог, она исчезла.
– - Там!
Ожог возникла из языков пламени в пяти метрах от Саламандры и направилась к девушке, прикрываясь ею от огня команды Трещины. Она схватила Саламандру и потащила в переулок, сжав одной рукой её горло. Где бы ни ступала Ожог, она оставляла за собой горящие следы, которые медленно росли и распространялись, сливаясь друг с другом, образуя огненную дорожку.
Тритон метнулся вперёд, перескочил через пламя, разделявшее их с Грегором, и запрыгнул на ближайшее здание, где подхватил хвостом мешок мусора. Изогнувшись всем телом, он метнул его в Ожог. Мешок попал в цель, и она отшатнулась назад, выпустив Саламандру.
Ожог упала в огонь, горевший на тротуаре, и возникла из пламени позади остальных.
Элли на втором этаже "Паланкина" ударила в окно, пытаясь предупредить своих товарищей.
Словно из огнемёта, две струи огня вырвались из рук Ожог, поражая Клевер, Трещину и Грегора. В последнее мгновение заметив краем глаза атаку, Грегор сделал всё возможное, чтобы защитить Трещину и Клевер своей тушей. Тритон бросил ещё мусор и обломки в Ожог, и ему удалось помешать ей атаковать свою команду.
Трещина была в огне, её костюм горел. Грегор покрыл её слизью, чтобы потушить, и развернулся к Ожог.
Как только он это сделал, пламя вокруг неё вспыхнуло и поглотило её.
Трещина, Грегор и Клевер повернулись, выискивая её взглядом, стараясь одновременно убраться от пламени, которое распространялось с каждой атакой Ожог, и пропустили появление её крадущейся фигуры посреди них. Только Элли со своей высокой точки обзора могла её видеть.
Сказать, что Трещина и её команда были друзьями Элли, было преуменьшением. Они были её семьей. И она была не в силах их спасти.
Сила её была под рукой, но дальность действия была слишком мала. Ей нужно было время, чтобы пропитать своей силой местность, а она недавно ходила гулять. Два часа, как она вернулась, и её сила была ограничена этой комнатой, соседними помещениями, коридором верхнего этажа и теми внешними стенами, которые к ним примыкали. Недостаточно, чтобы достичь улицы, где сейчас происходило сражение. А если она выйдет за границы, она ещё больше потеряет своё влияние. Каждый раз, когда она попадала в другое место, выходящее за пределы действия её силы, площадь её влияния сжималась до нескольких метров вокруг неё. Потом влияние постепенно возвращалось, быстрее с каждой прошедшей минутой.
Она всё равно попыталась. Закрыв глаза, она потянулась к другим мирам.
Карманные миры, так она их воспринимала. Реальности, которые были чистым холстом, ожидающие, когда она изменит их своими мыслями, осознанными и неосознанными. Яркие миры, большие, детальные и замысловатые достаточно, чтобы поглотить её, как это часто и случалось. Она могла создавать новые по своей прихоти, но считала, что лучше строить новое на основании того, что у неё уже есть.
Там был высокий храм. Трещина и нанятый гипнотизер провели её через него, описывая, создавая место, которое было не так подвержено влиянию плохих мыслей и идей Элли. Это место она ассоциировала со своими
личными победами, с сильными своими сторонами. Как обратная сторона монеты, существовало ещё и плохое место. Из всех миров оно пока было самым большим. Элли знала, что там не было ничего полезного. Она была тесно знакома с каждой его стороной. Она провела там очень много времени.Глаза её распахнулись, когда посреди улицы прогремел взрыв. Она увидела, как Трещина, Грегор и Клевер, кувыркаясь, разлетелись по воздуху.
Элли обхватила себя руками. Одинокие залы... нет. Горящие башни... Определенно нет.
Запустевшие руины. Она почти забыла. Это была её первая попытка создать мир вне пределов плохого места. У неё получалось, пока отвращение и ненависть к себе не выползли через трещины, заполняя детали там. где она не хотела их видеть. Отвратительные детали. В итоге получился прекрасный, торжественный ландшафт, изгаженный ловушками и волчьими ямами, сама местность была готова убить или покалечить любого, кто не будет осторожен. Пока она сосредотачивалась на этом мире, маленькая часть её сознания летела через миры, оглядывая их внутренним взором.
Поля высокой травы, обрушенные стены, наполовину скрытые мхом, останки старого замка, каменная хижина, из которой росло дерево. У неё всегда была слабость к вещам, бывшим однажды прекрасными, но превратившимся со временем во что-то, наполненное другой красотой. Ей нравилось зрелище дерева, которое пышно разрослось, но затем погибло, или статуи, которая обветшала от времени и непогоды. Эта атмосфера пронизывала руины. До того, как всё изменилось, стало гадким, непредсказуемым и опасным.
Сегодня был хороший день. Несколько дней назад, после налета на Барыг, она оказалась совсем истощённой, тот день определённо мог считаться плохим. Сегодня всё как будто менялось к лучшему: она поела, сходила на прогулку и даже решилась на разговор с Трещиной. Она смогла сделать это всё только потому, что её внутренний глаз, врата к чужим мирам, был почти закрыт. Расплатой за это стало ослабление её силы. Она как будто смотрела вдаль через подзорную трубу, выискивая что-то вдали, и могла смотреть только на одну сцену за раз.
Она нашла то, что нужно. Изъеденную временем статую женщины в тоге с большой урной в руках. Сосредоточившись на ней, она вытолкнула их в реальность.
Это было мучительно. Не само использование силы, нет, пользоваться ею было легко и получалось само собой. Даже в хороший день вроде сегодняшнего, ей не требовалось упрашивать свою силу. Пол под нею становился каменными плитами, трава и мох пробивались сквозь трещины, как будто руины втекали в реальный мир. Нет, это было мучительно, потому что появление статуи было медленным. Кирпичи исчезали с того места, где она медленно выступала из внешней стены "Паланкина". Статуя скользила вперёд со скоростью ледника, полсантиметра в секунду, и она была немаленькой.
Огонь уже охватил всю улицу и стену здания напротив "Паланкина". Ожог использовала его для мгновенного перемещения, одновременно распространяя огонь ещё больше с каждой атакой, с каждым удобным случаем. Тритон был достаточно проворен, избегая её атак и швыряясь в неё чем попало, чтобы отвлечь и извести. Но он не мог подступиться к ней так, чтобы вывести из строя и самому не обгореть, при этом свободное для него пространство стремительно сокращалось вместе с распространением огня. Новые пятна пламени возникали не просто с каждой её атакой, нет, она ещё и постоянно останавливалась, чтобы направить огонь, расширяя его во все стороны.
Грегор был ранен, но он старался удерживать распространение огня, одновременно защищая Трещину и Клевер. Его кожа блестела, и Элли подумала, что он покрыл себя чем-то, что убережёт его от ожогов.
Её сила была всё ещё такой медленной. Проявилась пока только половина статуи. Недостаточно. Ей нужно было получить всё целиком.
Ожог заметила статую и остановилась, чтобы забросать её огненными шарами. Элли моргнула, когда у статуи отвалилась голова, почувствовала укол отчаяния, когда раскололась одна рука. Но остальное было цело. Еще две-три минуты.