Worm

Она удивилась, что её выбрали, но кивнула.

– - Менье ты нравишься. Мне -- нет. У тебя один шанс, чтобы доказать мне, что я ошибаюсь. Менья? Против кого её выставить?

Выбор был невелик. Штормтигр был ранен, Менья не могла выставить себя, и хотя их бы не затруднило позвать Руну, Оталу или Виктора, но каждый из них был либо слишком силён в рукопашной, либо совершенно беспомощен. Оставались только Крюковолк и...

– - Цикада, -- сказала Менья.
– - Та же причина. Лея быстра, но Цикада быстрее.

Цикада поднялась со своего места в углу и захромала вперед. Отала хотела и ей помочь, так же как она помогла Штормтигру -- Цикада была ранена в ногу,а ещё повреждены голосовые связки от раны в горле, которую она получила ещё до их встречи. За несколько дней она бы пришла в форму, но она слишком ценила шрамы, полученные в бою.

– - Ну как, Лия, справишься?
– - Крюковолк улыбнулся. Травма ноги замедляла Цикаду, но она была кем угодно, но только не слабым противником.

Цикада потянулась и достала из кармана маленькую серебристую трубку. Она прижала её к гортани, и послышался голос -- искаженный и как будто "оцифрованный":

– - Что-то не так!

– - Со схваткой?
– - удивился Крюковолк, приподняв бровь.

Цикада открыла рот и прижала трубку к горлу, чтобы ответить, но не успела. Окна взорвались осколками, сбив наземь большинство людей в комнате. Крюковолк был одним из немногих, кто устоял, хоть и согнулся, когда осколки стекла рассекли слой кожи, покрывавший его металлическое тело.

Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться после удара. В ушах звенело, а порезы кровоточили, но в целом он был в порядке. В отличие от его людей. Они стонали и кричали от боли под аккомпанемент автосигнализаций, заливавшихся воем на улице.

Двое стажёров и один из окончивших обучение были мертвы. Они носили очки, и осколки пронзили им глаза и попали в мозг. Все остальные были ранены в той или иной степени. Некоторых ударило осколками от чужих очков, других осколками окон, а у двоих-троих кровь растекалась пятнами вокруг карманов, куда они засунули мобильники.

Вот почему они не могли убрать в сторону мобильники хотя бы перед спаррингом?

Лия умирала, лёжа на полу, Штормтигр зажимал ладонью глубокий кровоточащий разрез на своём горле, возможно, задевший артерию.

Крюковолк задействовал своё ядро, то "сердце", из которого по телу разрастался металл. Он почувствовал, как оно начало вскипать активностью и тот металл, который уже покрывал его мускулы, начал шевелиться. Вот он уже вскрыл его поры, перекрещиваясь, некоторые лезвия и острия скользили друг по другу со звуком затачиваемых ножей. В несколько секунд он покрыл всё тело, защищаясь от возможной атаки.

– - Птица-Хрусталь!
– - прорычал он, как только почувствовал себя в безопасности. Ответа не последовало. Ну конечно. Она атаковала с безопасной дистанции.

Её нападение означало нападение и всех остальных членов Бойни Номер Девять. Обескураживающе, но вполне возможно. В этой форме он был практически неуязвим. Оставались немногие, кто мог его достать. Ожог. Сибирь. Краулер. Был ещё Топорылый, настоящее пугало для кейпов. За исключением Топорылого, остальные едва ли смогут нанести ему серьезный урон, если только он не будет обездвижен.

Его больше беспокоили члены Девятки, которых он сам не смог бы одолеть. Сибирь была неприкасаема, несдвигаемый объект, неуязвимая в большей степени, чем даже Александрия. Даже если он мог нанести урон Краулеру, он не стал бы этого делать. Насчет Манекена он не был уверен. Он знал, что чокнутый Технарь заключил себя в почти неуничтожимую оболочку. Каким бы сильным ни был Крюковолк, он понимал, что остаётся некоторая вероятность, что любой из них может прикончить его или дать возможность сделать это остальным.

Он напряженно думал. Кто ещё? Джек Остряк был мозговым центром и лидером. Сам по себе не опасен. Птица-Хрусталь не могла ему повредить, он был почти уверен.

Ампутация. Тёмная лошадка, её возможности были наименее предсказуемыми. Так часто бывало с Технарями.

Он пересёк комнату, подошёл к окнам и выглянул наружу на квартал, окружавший базу Избранников. Осколки стекла все еще сыпались с неба, сверкая в оранжево-фиолетовом свете заходящего солнца. Всюду, куда ни глянь, окна были разбиты, проемы зияли пустотой. Ветровые стекла машин, уличные фонари и светофоры -- пострадало всё, а окружающие поверхности из дерева, металла и пластика были испещрены царапинами и порезами, нанесенными острыми осколками.

Внезапно осколки стекла, разбросанные по комнате, ожили и зашевелились, указывая остриём вверх. Он уделил этому секунду внимания и вновь обратился к миру снаружи, надеясь увидеть своих противников хотя бы мельком, хотя бы одну подсказку об их местоположении.

– - Цикада!
– - позвал он.
– - Ты как, жива?

Он услышал позади звук движения и развернулся. Она опасливо шарила по ковру стеклянных осколков в поисках своей искусственной гортани. Она отыскала её и прижала цилиндр к горлу:

– - Жива.

– - Ты говорила, что что-то не так. Что ты заметила?

– - Звук. Стекло пело. И до сих пор поёт.
– - Она указала на стену. Крюковолк проследовал взглядом -- она указывала в направлении здания через улицу.

В ушах у него звенело, но он сомневался, что мог услышать тот звук. Должно быть, это инфразвук или что-то в этом роде, раз Цикада заметила его своей силой.

– - Тогда ты идешь со мной. Менья, Штормтигр, оставляю на вас моих Избранников. Посмотрите, может ли Отала помочь.

– - Есть, -- сказала Менья. Там, где её кожу пронзили осколки, сбегали тонкие струйки крови, но больше ущерба не было. Она нагнулась и подняла Штормтигра на руки.

Раздав приказы, Крюковолк переместил большую часть своей плоти в концентрированную точку внутри своего "ядра", и почувствовал себя более живым, пока металл распространялся в стороны. На месте остались только его глаза, погружённые в углубления за щитом из мелькающих лезвий. Он плохо видел, пока лезвия не вошли в ритм, двигаясь быстрее, чем веки на глазах при моргании.

Он выпрыгнул из окна с третьего этажа. Когда он коснулся земли, его тело уже было скорее в жидком состоянии, чем в твёрдом. Клинки, лезвия, крючья и другие изогнутые металлические предметы выдвинулись из тела, поглощая силу удара.

Он подобрался, приняв свою излюбленную четвероногую форму. Глянув вверх, он создал длинное копье, торчащее между "лопаток". Цикада прыгнула и, ухватившись за него, заскользила по штырю вниз. У земли она легко отпрыгнула в сторону, приземлившись подле него и подскользнувшись на земле, усыпанной стеклом. Она недовольно взглянула на землю, и подняла ногу, чтобы осмотреть подошву ботинка. Осколки вонзились в подошву.