Xамза

– Все-таки нехорошо, что мы все трое одновременно уехали из Шахимардана, - задумчиво произнес Амантай.
– Наши хлопотливые шейхи, воспользовавшись нашим отсутствием...

– Там же остались Камбарали и Каримджан, - перебил его Алиджан. Вполне заменят нас. Сколько дней мы будем на курултае, Хамза-ака?

– Дня два-три.

– Ничего за это время, я думаю, не случится, - уверенно сказал Алиджан.

– Так-то оно так, но все-таки мне что-то не по себе, - не успокаивался Амантай.
– Надеюсь, вы знаете, что в эти дни к нам должен приехать Миян Кудрат.

– По-моему: это случайное совпадение, - сказал Алиджан.

– Как вы считаете, Хамза-ака?

– Наверное, - односложно ответил Хамза.

Он был рассеян. Они ехали по тем местам, где проходила молодость его отца. Отсюда же был родом и его дед Халбай и даже прадед Ниязмухаммад. "Может быть, именно поэтому потянуло меня в Шахимардан, - подумал Хамза, что рядом лежала земля, по которой ходили мои предки?"

...В полдень, остановившись около невысокого холма, они спустились с дороги к ручью и напоили лошадей. И в это время из-за холма показалась величественная конная процессия.

Впереди на стройном тонконогом скакуне с белой звездочкой на лбу сухощавый старик в простом суконном чекмене. Голова его была обмотана голубой чалмой, на что имели право только потомки святого Али. Лошадь под всадником была покрыта бархатной попоной с позолотой, сбрую украшали драгоценные камни.

По обеим сторонам старика, чуть отставая, держались два телохранителя широкоплечие красавцы йигиты. А метрах в десяти сзади человек тридцать свиты - всякого рода и звания духовные лица в красочных халатах и чалмах, лошади которых тоже были богато и нарядно украшены.

– А вот и сам Миян Кудрат собственной персоной, - сказал Хамза.
– Как говорится, легок на помине. Со всей своей святейшей сворой.

Амантай с тревогой следил за удаляющейся кавалькадой.

– Зачем они так вырядились?
– спросил он.

– Наверное, для того, чтобы показать народу, - усмехнулся Хамза, - что милости аллаха, несмотря на Советскую власть, попрежнему неиссякаемы к преданным слугам ислама.

– Надо возвращаться, - забеспокоился Амантай.
– Эти красавцы наделают нам беды в Шахимардане.

– Мы не можем, - вздохнул Хамза.
– Мы делегаты курултая. Надо будет просто скорее освободиться и вернуться сразу же после съезда.

– Интересная встреча, - покачал головой Алиджан.
– Мы, Советская власть, выглядим как нищие, а они отделены от государства. Но посмотришь на них и подумаешь - вот едут хозяева жизни.

– У них всегда была внушительная внешность, - сказал Хамза, - они бьют на эффект. На самом же деле власть этих людей призрачна. Перед нами проехал караван призраков.

– С волчьими зубами, - добавил Алиджан.

– Советской власти только двенадцать лет, - сказал Амантай.
– А они копили свои сокровища веками.

– Ну, ладно, - начал подниматься на дорогу Хамза.
– Паровоз нас ждать не будет.

Здание Кокандского городского театра было украшено плакатами. Над входом, во всю ширину портала висел лозунг: "Привет депутатам рабоче-крестьянского курултая Советов Кокандского вилайета!"

У входа толпились делегаты, встречались и приветствовали друг друга старые друзья.

– Салям алейкум, Дадабай-ака! Как у вас там дела? Все живы-здоровы? Сколько колхозов организовали?

– Ассалям алейкум, Туракул-ака, как поживаете? Говорят, что у вас самый высокий процент коллективизации?

Когда Хамза регистрировал вместе с Алиджаном и Амантаем свои мандаты, ему передали записку. В ней было написано: "Вас ждут на втором этаже за сценой, в комнате № 6".

– Идите в зал и занимайте места, - сказал Хамза.
– Я тут отлучусь ненадолго, минут на десять.

Он прошел за сцену и поднялся на второй этаж. Прошел по коридору, увидел на дверях цифру "шесть", постучал.

Дверь открыл Рустам Пулатов.

На ступеньках гробницы стоял Бузрук-ишан. В одной руке он держал небольшой колокол, другой непрерывно звонил в него.

Услышав эти непривычные звуки в кишлаке, выходили на улицы люди, удивленно спрашивали друг у друга: что случилось?

Все недоумения рассеял голос шейха-глашатая:

– Эй, народ, бегущий в свой огород! Не говорите, что не слышали! Святой Миян Кудрат уже приближается! Они решили удостоить своим посещением наш мазар! Чтобы оказать почет и уважение, сам шейх Исмаил вышли встречать хазрата... Пусть каждый выходит на улицу, чтобы встретить этого достойнейшего человека! Тот, кто узрит святого Мияна, избавится от сорока своих грехов... А удостоившийся их высокой молитвы, избавится от всех своих грехов! Идите, идите, люди!

...На гнедом коне, бряцавшем удилами, посередине улицы ехал шейх Исмаил. Он был в светлом шелковом камзоле коричневого цвета, на голове, как обычно, возвышалась белая чалма.

Седло и сбруя его лошади были унизаны серебряными украшениями, в позолоте бархатная попона. Его сопровождало около десятка других шейхов.

Верующие, стоявшие вдоль улиц, увидев шейха Исмаила, низко склонялись в поклоне и так, не разгибая спин, стояли до тех пор, пока он не проезжал мимо них.

– Значит, договорились, Хамза-ака, - сказал Рустам Пулатов, - вы ни во что не должны вмешиваться. Вы и так уже сделали очень много. Шадману - ни одного вопроса. Сразу после курултая мы посылаем в Шахимардан своих людей, которые займутся этим иностранным шейхом. У меня теперь народу прибавилось.

– А курбаши?

– В районы предполагаемого расположения их банд завтра же будут двинуты войска.

– Значит, "человек из Самарканда" - это Алчинбек Назири...

– Он самый.

– Как же я раньше не догадался об этом?..

– Продолжительным наблюдением Назири уличен во многих связях, за которые он может быть арестован в любой день...

Кстати говоря, он здесь, на курултае.

– На курултае?

– Делегат съезда.

– Почему же вы позволяете ему находиться на свободе?

– Он собирается здесь кое с кем встретиться, и мы должны засечь этих людей... Не исключается, что обратно в Самарканд Назири возвращаться не станет и прямо отсюда нелегалом отправится к своим друзьям в Шахимардан. Но уж этого мы теперь ему не позволим. В прошлый раз мы его здесь упустили...

Хамза поднялся.

– Я пойду, Рустамджан. Скоро, наверное, будет открытие...

– Хамза-ака, помните, вы писали мне в своем письме помимо наших дел еще и о какой-то девушке из Шахимардана с красивым голосом...