Xамза

– Говорите, эта.

– И ты тоже уезжай, сынок. Скорее уезжай отсюда... Еще до твоего прибытия шейхи начали точить камни гробницы против тебя. Они знали о твоем приезде заранее. Кто-то сообщил Исмаилу из Самарканда... Я знаю обо всем. Это страшные люди.

Настоящие разбойники... Шейх Исмаил способен на все... Да ты сам знаешь это, мне ли говорить тебе... Пока еще не поздно, уезжай, побереги себя.

– И вы хотите, чтобы я уехал, - печально усмехнулся Хамза.
– Почему так много людей хотят этого?

– Да, тебе надо уехать.

– Но почему?

– Уезжай, сынок! Остальное тут доделают без тебя...

– Сейчас нельзя, рано еще, - заскрипел зубами Хамза.
– За ваш совет я вам благодарен, эта. Я действительно скоро отправлюсь, но сначала должен завершить здесь свои дела.

Хамза посмотрел на Шадмана. Поймет ли он, что нужно будет рассказать другим то, что он сейчас услышит?.. Поймет. Санобар поможет.

– Помимо всех- прочих дел, ата, я занимаюсь здесь еще и музыкой. Пишу оперу. В Шахимардане хороший воздух, легко дышится... У меня больные легкие, а здесь очень хорошо работается. Вы знаете, что такое опера?

Старик отрицательно покачал головой.

– Это такая большая песня для многих людей. Ее поют в театре, играет оркестр, очень много музыкантов... У нас, узбеков, оперы еще нет, мы учимся у русских, как нужно ее создавать.

Вот я и хочу написать здесь первую узбекскую оперу...

Рассказывая, Хамза поднялся, несколько раз прошелся по комнате, навел порядок. Узелок с паранджой положил около двери.

– В Шахимардане многие не знают, что я пишу музыку.

Думают, что я приехал только для того, чтобы ругаться с шейхами и раскулачивать баев. А про то, что я еще и лечусь здесь, вообще не знает никто. Вам первому говорю.

Шадман-ходжа кивнул - он все понял.

– Ата, когда вы намерены вступить в артель?
– вдруг спросил Хамза.

Отец Санобар удивленно посмотрел на него - он не привык так быстро менять тему разговора.

– У меня нет своей земли, чтобы добавить ее к артельной.

Как я вступлю? Меня будут упрекать в том, что я сажусь около чужого котла.

– Никто вас ни в чем упрекать не будет. Я обещаю... Не думайте об этом и не беспокойтесь. Земли хватит всем! Отберем всю землю у баев и шейхов!

– А верно ли это будет, сынок, отбирать насильно землю у других, а? Бог не накажет за это?

– Скажите мне, Шадман-ата, у вас, кажется, еще совсем недавно была земля? А теперь ее нету. Правильно?

– Правильно. Мой покойный отец, взяв у шейха деньги в долг, так и не смог вернуть их. Не расквитался за отца и я. Шейх ждал очень долго, и только в этом году моя земля, по законам шариата, перешла к шейху Исмаилу за неуплаченный долг.

– Я знаю законы шариата, эта... Скажите, а если бы Санобар вышла замуж за Бузрук-ишана, шейх простил бы вам ваш долг?

– Бузрук-ишан отдал бы за меня мой долг шейху Исмаилу.

– Выходит, что шейх отобрал у вас землю только потому, что Санобар не стала четвертой женой Бузрук-ишана?

– Выходит, что так.

– И бог не наказал шейха Исмаила за то, что он отобрал у вас землю?

– Он не отобрал, он взял землю взамен долга.

– Вот и мы теперь возьмем у шейха Исмаила его земли взамен всего того, что он задолжал народу. Шейхи взяли у бедняков в долг очень много. Теперь для них пришла пора расплачиваться за свои долги народу. Расплачиваться по справедливости.

Для этого мы и делали революцию, чтобы победила справедливость. Справедливость для большинства народа. Поэтому и победила революция, потому что она была справедлива для большинства народа.

– Сынок, возможно, ты и прав, но как-то страшно так думать... Мы привыкли к шариату. Трудно забыть о нем. Я верю твоим словам, но боюсь поступать так. Я уже стар.

– Мебува еще старше вас, а не побоялся. Вы не должны больше слушать сплетен и наговоров шейхов. Смело вступайте в артель. Если мы все будем действовать сообща, дружно, шейхи будут бессильны перед нами.

– Хоть и страшные слова ты говоришь, сынок, но, наверное, правдивые. Я должен подумать. Нельзя забывать о боге.

– При чем тут бог? И о чем вы будете думать? У вас нет земли - как вы будете жить? Ваша дочь уже работает в артели.

У вас нет другого выхода, кроме вступления в нашу артель.

– Не знаю, не знаю...

Внезапно в комнату вошла женщина. Она была в парандже, но чачван был отброшен назад. Хамза, удивленный внезапным вторжением незваной гостьи, молча наблюдал за ней. Кокетливо изогнувшись, женщина игриво смотрела на Хамзу.

– Мулла-ака, извините за то, что не вовремя пришла.

Зульфизархон брала у меня бархатную паранджу. Я пришла, чтобы взять ее у вас. Очень нужна сегодня мне самой.

– Вот, возьмите, - показал Хамза на сверток, лежавший около двери.

Женщина взяла приготовленную Зульфизар паранджу, затем опустила чачван и вышла.

Шадман-ходжа с недоумением, во все глаза смотрел на Хамзу. В глазах у него был немой вопрос. Он как бы спрашивал у Хамзы: как могла попасть к вам в дом эта женщина?

– Зульфизар, кажется, брала у нее паранджу на время, - поспешил объяснить Хамза.
– Все в кишлаке пока ходят закрытые, и ей, наверное, неудобно было выделяться...

Хамза задумался. Эту молодую женщину, которая только что приходила, он вроде бы раньше не видел в кишлаке... А чья она жена? Как познакомилась с ней Зульфизар?

– Шадман-ака, я эту женщину, кажется, вижу в первый раз.

Вы знаете ее?

– Знаю. Конечно, знаю.

– Кто она?

– Рукия-биби, младшая жена нашего духовного наставника шейха Исмаила.

– Шейха Исмаила?
– Удивлению Хамзы, казалось, не было предела.

– Да, шейха Исмаила... Я глаза вытаращил, когда она к вам вошла.

– И ведь как вошла! Тихо, неожиданно, в дверь не постучала... Как змея вползла.

– У шейха все жены такие.

– Какие такие? Вертлявые, кокетливые?

– Нет, бесшумные. Ходят неслышно, тихо...

– Вот уж никогда бы не мог себе представить, что жена шейха Исмаила может носить заграничные туалеты и вести себя как девица легкого поведения. Я думал, что его жены более сдержанны и строги...