Xамза

– Семь лет назад я заложил у вас свою землю в Гандижироване.

– Землю? Семь лет назад? А под какой процент ты брал эти двести рублей?

– Вы разрешили мне дать вам беспроцентный вексель.

– Беспроцентный? Я?!..

– Я много лет работал на полях вашего отца, он всегда доверял мне...

– Эй, кто-нибудь!.. Пусть принесут тетрадь векселей по Гандижировану!

Все оказалось правильно - от Пулата из Гандижирована семь лет назад был принят беспроцентный закладной земельный вексель под ссуду в двести рублей сроком на три года.

– Так ты же дважды просрочил свою закладную!
– в сердцах воскликнул Садыкджан, мельком взглянув на запись.

– Вы два раза давали мне отсрочку, хозяин.

– Я?!- Два раза отсрочку? Да ты в своем уме?

– Я говорю правду.

Действительно, срок закладной был продлен дважды. "Вот она, моя доброта, о которой я даже не помню, - с досадой подумал Садыкджан, доброта и глупость. Миркамилбай уводит у меня деньги из-под носа именно из-за этого моего хорошего отношения к людям. Разве позволил бы он себе продлить какойнибудь вексель, даже на пять рублей, хоть на один день? Никогда и ни за что! Поэтому он и идет впереди меня во всем - ив торговле хлопком, и в финансовых операциях, и в общем размере капитала. Он-то свои векселя пускает в оборот через банк Рябушинского, а я свои векселя продлеваю из жалости к таким вот оборванцам, как этот Пулат",

– Ты принес деньги?

– Да, принес.

– Положи вот сюда.

– Ну, что ты стоишь? Отдал долг - хвала тебе. Иди занимайся своими делами.

– Мне хотелось бы получить назад мой вексель.

– Назад твой вексель? Но у меня нет его здесь... Или ты думаешь, что все эти семь лет я хранил твою закладную у себя под подушкой?

– Я вас очень прошу, хозяин...

– Да у меня тысячи таких векселей, как твой! Не могу же я держать их все у себя в доме. Они лежат в конторе, на заводе.

– Байвачча-ака, всемогущим аллахом вас заклинаю - верните мне мою расписку за мою землю. Обращаюсь к вам как мусульманин к мусульманину...

– Еще раз говорю - здесь, в доме, нет твоего векселя... Да и зачем он теперь тебе? Я дал тебе деньги без процентов, дважды продлил закладную, хотя мог бы отобрать у тебя и три танапа твоей земли, и твой сад... Разве я поступил с тобой не так, как должен поступать мусульманин с мусульманином? Сейчас ты принес деньги, вернул свой долг. Все сделано по-человечески, мы с тобой в расчете, не так ли? Без судов, без процентов.

Пулат несколько секунд с тоской смотрел на Садыкджана, потом растерянно оглянулся назад...

И тут над решеткой перил веранды возникла еще одна мужская голова такая же большая, как и первая, в цветастой повязке вместо чалмы.

– Это что еще такое?
– отбросив пиалу, сжал в кармане халата браунинг хозяин дома.
– Кто такой?

– Не сердитесь, байвачча. Это мой сын Умар. Он работает у вас на заводе.

Вглядевшись во вторую голову, Садыкджан узнал ее - один из самых вредных поденщиков на разгрузочных работах. Вечно недоволен оплатой, вечно шепчется о чем-то с другими грузчиками.

– А что тебе здесь нужно?

– Я пришел вместе с отцом.

– Вот как? Неужели?
– медленно закипая, со смешком заговорил байвачча.
– Как это трогательно выглядит - сын с отцом запросто гуляют по чужому саду...
– Он быстро поднялся на ноги.
– Вам что здесь - проходной двор? Место для народных гуляний?!..

– Мы пришли за нашим векселем, - тихо сказал Умар.
– Если бы вы сразу отдали его отцу, вам не пришлось бы ругаться на меня.

– Да зачем вам эта бумажка? Я же сказал - мы в расчете.

– После вашей второй отсрочки наш вексель действует еще два года.

"А он грамотный, дьявол", - подумал Садыкджан.

– Завтра я скажу в конторе, чтобы ваш вексель погасили.

– Нам бы хотелось получить его на руки, - настаивал Умар.
– Напишите записку в контору, чтобы нам отдали завтра закладную.

– Ты будешь учить меня, как мне вести свои дела?

– Вы можете забыть о нас, - вздохнул Пулат, - у вас большие дела, не чета нашим.

– А ваши конторщики случайно отдадут вексель в уплату за что-нибудь, поддержал сын отца, - и тот, кто купит его, целых два года будет угрожать нам отнять нашу землю.

"Все понимает, - продолжал злиться Садыкджан, - угадал

самую суть закладного обязательства. Где только ума набрался, проклятый нищий!"

– Без моего разрешения никто не трогает земельные векселя,-строго сказал он вслух, - я сам контролирую положение ценных бумаг.

– Все ясно, - опустил голову Умар.
– Значит, наш вексель настолько ценен для вас, что вы и не собирались отдавать его?

– Я же сказал, завтра погашу вашу расписку. Ты что, не веришь мне?

– Нет, не верю, - отчетливо произнес Умар и твердо взглянул в глаза Садыкджану.

– Тогда забирайте ваши деньги и убирайтесь вон!!

– Значит, несмотря на то что мы принесли вам наш долг, - прищурился Умар, - вы еще два года хотите держать нас за горло? Потому что для вас так выгоднее, потому что...

– Вон, я говорю!

– Потому что вся ваша власть над людьми держится на этих векселях! Ими торгуют в Коканде, как дынями!.. Вы опутали весь город своими ценными бумагами! Вам все должны - дехкане, ремесленники, торговцы, муллы и даже сам судья Камал... А все начинается с безобидного векселя, который, как ненасытная пасть, проглатывает людей. Ваши векселя - веревка, которой вы вяжете людей по рукам и ногам!

Умар перевел дыхание.

– Отдайте нашу расписку, хозяин! А не то...

Садыкджан, побледнев, шагнул назад, медленно вытащил из кармана браунинг.

Умар испуганно смотрел на пистолет в руке байваччи.

– Ну, договаривай...
– шепотом, стараясь унять дрожь в руке, сжимавшей браунинг, выдавил из себя Садыкджан-байвачча.
– Договаривай...

Глава четвертая

ЦАРИ ОДНАЖДЫ СТАНУТ НИЩИМИ

1

В тот день, когда ибн Ямин, вернувшись от Ахмад-ахуна, все рассказал сыну, Хамза заболел. Несколько дней не выходил он из своей комнаты, лежа на циновке лицом к стене.

Посыльному из заводской конторы, пришедшему узнать, почему Хамза не появляется на работе, ибн Ямин сказал, что сын серьезно болен.

На следующий день тот же посыльный принес записку от Алчинбека, в которой школьный друг беспокоился о здоровье товарища, спрашивал, можно ли чем-нибудь помочь, извинялся, что из-за отсутствия времени не смог прийти сам.

Хамза, прочитав записку, ничего не ответил Алчинбеку.

Но дружба есть дружба. Алчинбек, нисколько не обидевшись на то, что его записка осталась без ответа, пришел к Хамзе и передал ему устное приглашение дяди быть вечером у него в доме на торжественном ужине.