Я и Тёмка

– Как это – ошибся?! – возмутилась я.

– Ну, ошибся. Ты что, никогда не ошибаешься?

Я засопела, и мы опять стали листья собирать. Только сил совсем нет. Я свои грабли кое-как таскаю, Тёмка свои от земли перестал поднимать.

– Всё, – говорю, – больше я не могу.

Постояла-постояла и упала спиной на свою кучу листьев.

– Папа говорит, слово нужно держать, – вздохнул Тёмка. Смотрю, он и сам готов упасть, но стоит.

– Я, – говорю, – слова не давала! А ты обещал убрать, вот и убирай.

Отвернулась от него. Смотрю на небо. Облака плывут белые. Небо синее. Красиво. Слышу…

– ШУР. ШУР.

Это Тёмка опять листья собирает. Вот упрямый какой!

«Нет, – думаю, – не могу больше. Пусть сам убирает». Но чувствую, как-то не по себе мне от того, что он работает, а я лежу. Тёмка весь сгорбленный, ползает по двору, таскает за собой грабли, словно осенняя муха. Шапка на макушке, лицо всё полосатое, носом шмыгает, но работает…

Тут Димка во двор вышел:

– Что делаете? – спрашивает.

– Вот, – говорю, – этот пенёк пообещал нашей тёте Зине, что всю листву во дворе соберёт! Представь!

– Сама пенёк, – без сил ответил Тёмка.

«Да, – думаю, – раньше точно меня догнал бы и стукнул по макушке за такие слова».

– Обещал – будем убирать, – ответил Димка и забрал у меня грабли. Я тоже пошла помогать. Стала руками листья к куче подгребать. Замечаю, как-то быстро дело пошло. Димка граблями машет, листья в нужное место быстро-быстро складываются. Даже Тёмка веселее стал работать. Тут вышел Котька, потом Аня и дядя Агей, отец Димки. Все на нас смотрели и за граблями к тёте Зине шли. Кто-то и у Тёмки грабли забрал. Через некоторое время мы с Тёмкой самые ненужные оказались. Все работают, а мы смотрим. Только сил шевелиться нет.

Котька какую-то весёлую песенку запел, все подхватили. Мы тоже губами шевелили, только у меня звуки не выходили, а Тёмка булькал, а не пел. Потом смотрим – от нападавших листьев почти ничего не осталось, а по центру двора такая огромная куча листвы – просто гора!

Тут дядя Агей говорит:

– А давайте картошку испечем?

Все загалдели:

– Давайте!

Кто-то за картошкой сходил. Дядя Агей листву поджёг, а мы с Тёмкой всё стоим, как вкопанные. Ноги не сгибаются. Пока листья горели, все на костёр смотрели и радовались. Мы тоже с Тёмкой радовались, но в душе. Улыбаться не получалось. А когда костёр догорел, дядя Агей картошку в золу закопал.

– Сколько же вы тут работали? – спросил он у нас с Тёмкой.

– С половины второго, – отвечаем.

– Почти пять часов? – удивился дядя Агей.

Я сама услышанной цифры испугалась.

– Угу, – мотнул головой Тёмка.

– Вот это молодцы! Послушайте! Ребята пять часов наш двор убирали!

Тут все кинулись нас хвалить. Нам с Тёмкой, кажется, приятно было… но это не точно – всё уже как в тумане перед глазами плыло.

– Первая картошка – вам, ребята, – сказал дядя Агей и выкопал две круглые картошечки. Мы с Тёмкой стали есть. Но какая картошка на вкус, никто из нас не понял. Я просто на две половинки её разделила и проглотила, не заметив. Тёмка сначала пытался её от золы очистить, а потом плюнул и целиком в рот запихал. Скоро все домой пошли. Мы тоже. Только вот он, подъезд, а мы всё идём, идём… Ну, никак он не ближе. Что за напасть такая? Но как-то всё-таки дошли.

Утром открываю глаза, а пошевелиться не могу! Всё болит! Ядаже испугалась сначала. Мне бабушка объяснила, что так бывает, когда человек много трудится, и я успокоилась.

Звоню Тёмке. У него то же самое.

– Ну, – говорю, – ты уж в следующий раз слово-то не давай. А то пообещаешь тёте Зине всю пыль во дворе собрать, так мы только к пенсии домой вернёмся. Хорошо, что нам помогли, а то уж и не знаю, что бы было!

– Чего бы было, ты бы домой пошла, – отвечает Тёмка, – а я бы там умер.

– Никуда бы я не пошла, – отвечаю, – отдохнула бы маленько и продолжила работать. Но обещать нужно ровно столько, сколько можешь выполнить. Так мне бабушка сегодня сказала.

– Да, – отвечает Тёмка, – но тётю Зину-то как жалко! Она каждый день так убирает!

Тут звонок в дверь: это тётя Зина оказалась. Она пришла нас поблагодарить и принесла по шоколадке.

– Спасибо, – говорю, – тётя Зиночка! А вам кто шоколадки дарит?

– А мне никто! – засмеялась тётя Зина. – Это моя работа, мне за неё деньги платят.

– Мы с Тёмкой будем вам каждый день шоколадки дарить!

– Нет уж, спасибо, – отвечает тётя Зина, – а то я в двери проходить перестану. Вы лучше не мусорите и не разбрасывайте то, что я уже собрала, вот и будет мне от вас признательность.

С той поры мы тёти Зинины сугробы и кучи листьев никогда не разбрасывали и всегда вспоминали, как всё болит, когда много работаешь.

Олины рассказы

Тёмка вовсе не Тёмка

Все дети растут очень быстро: так тётя Оля говорит. Мы же с Тёмкой считаем, что почти не растём. Вернее, растём, но медленно. Наконец чуточку подросли. Сегодня мы с Тёмкой идём в первый класс. Ура!

Оказывается, я должна ходить в школу в форме. Она тёмно-коричневая, с белым воротничком и белыми манжетами. Воротник и манжеты можно снимать и менять на другие. Мне форма очень нравится. Ещё у меня теперь есть портфель. В нём я буду носить пенал, тетради и учебники. У Тёмки тоже всё это есть. Мальчишеская форма, учебники и тетради с дневником. Дневник – это такая толстая тетрадь, куда нужно записывать, какое задание делать дома, чтобы не забыть. В дневник мне будут ставить отметки. Это немного страшно, но и интересно.

Я уже играла с Тёмкой в школу, но ему быстро надоедает. А вот с Аней мы можем долго играть: вызываем друг друга к доске и всегда ставим одни пятёрки.

Бух! Бух! Раздаётся стук в дверь. Это Тёмка пришёл.

– Какой ты праздничный! – говорю, рассматривая его букет.

– Ты тоже ничего, – отвечает Тёмка, похлопав бант на моей голове.

Сегодня с нами в школу идут наши бабушки и мамы. Это очень весело. Мы держим с Тёмкой большие букеты для нашей первой учительницы. До школы – рукой подать. Но нам не разрешают уходить со двора, поэтому самостоятельно до школы мы ни разу не ходили. Чем ближе к школе мы подходим, тем больше встречаем таких же, как мы, ребят: они тоже нарядные, с цветами.

В школьном дворе очень много народу. Так много, что мы сразу стали маленькими. Нас берут за руку и начинают переводить от одной группы людей к другой. Родители кого-то ищут. Я совершенно не понимаю, что происходит, но послушно хожу за бабушкой и мамой. А народу становится всё больше и больше… Кругом одни цветы да банты… Наконец нас подводят к самой школе и ставят в пару рядом с ребятами. Мамы и бабушки отходят. Это немного тревожно, но и как-то весело. «Тем более Тёмка рядом», – мысленно успокаиваю я себя.