Я и Тёмка
Шрифт:
– Мы какие выступаем? – нервничала я.
– Ведущая скажет, нам же объясняли.
– Я прослушала.
– Прослушала она!..
Настроение у Андрея было плохое, а какое оно у меня, я не могла понять из-за страха. Мы стояли возле входа в зал со стороны кулис. Концерт уже начался. Зажглись яркие лампы: в зале стало очень тепло.
– Жара какая, – простонал Андрей, растягивая ворот рубашки в разные стороны, – а у меня этот галстук!
– А мне холодно, – пробормотала я, постукивая зубами.
Тут мы увидели Лену Лимонову. Когда мы только пришли учиться, она взяла над нами шефство: приходила к нам в класс и читала сказки,
– Привет! Выступаете?
– Выступаем, – вздохнула я.
– А что такие хмурые?
– Страшно.
– Ничего не страшно! Просто не хочется – и всё!
– Ну, это понятно, – потрепав за чуб Андрея, ответила Лена. – Вот вам конфета, чтоб жизнь не была такой кислой, как ваши лица. Поделите и съешьте!
Лена дала Андрею большущую конфету и прошла в зал.
– О! – вытаращила я глаза. – Это, наверное, конфет пять или шесть будет, если обычные взять.
– Да уж! Наверное! – восторженно ответил Андрей.
– Ну, дели, что ли! – попросила я.
– Сейчас, – ответил Андрей и развернул конфету.
Потом он надавил на шоколад: в его измазанных руках остались две неравные половинки.
– Это тебе, – протянул он маленькую часть, – а это мне.
– Почему так? – удивилась я.
– Уйдите отсюда, не разговаривайте! – скомандовал дежурный десятиклассник.
Мы, вцепившись друг другу в рукава, вышли на лестницу.
– Так нечестно! Ты больше себе взял!
– Нет, поровну!
– Нет! Больше! Давай сравним!
– Уйдите отсюда сейчас же! – выскочили за нами ещё несколько дежуривших старшеклассников.
Мы опять вцепились друг в друга и спустились в зал второго этажа.
– Отцепись! – закричал Андрей.
– Отдай конфету! – кричала я.
Тут Андрей быстро засунул свою половину в рот. От неожиданности я выпустила его рукав, но тут же вцепилась ему в волосы.
– А! А! А! – закричал Андрей и стал пихать меня кулаками в живот.
Тогда я схватила его волосы ещё крепче и стала тянуть их к полу. Наконец Андрей ударил меня так сильно, что я не удержалась на ногах. О конфете, которая была зажата в правой руке, я забыла и, падая, схватила этой рукой Андрея за белый ворот рубашки. Ворот сразу испачкался и наполовину оторвался. Андрей не заставил себя ждать и ответил мне тем, что порвал лямку на фартуке. Я поднялась с пола, и мы снова сцепились. Его нос сопел рядом с моим, красное лицо покрылось потом.
– Сюда! – вдруг услышали мы голоса где-то рядом.
Нас расцепили, оторвав друг от друга. Четверо десятиклассников, дежуривших на концерте, со смехом смотрели на нас.
– Вы Оля и Андрей?
– Мы…
– Вас все ищут! Ваше выступление прямо сейчас!
Они схватили нас под мышки и, перескакивая через несколько ступенек, побежали наверх.
– Вот. Нашли. Состояние чучелоподобное, – сказал один из ребят.
Наша учительница вместе с другими учителями, которые организовывали концерт, подбежала к нам, охая:
– Что случилось? Где вы были?
– Они дрались из-за чего-то, – ответил один десятиклассник.
– Из-за чего вы дрались?
– Он конфету съел! – вся в слезах, я закричала.
–
Я свою половину съел!– Ты себе больше отломил! – попыталась я достать обидчика ногой.
– Так. Любовь Ивановна, – обратилась наша учительница к другому педагогу, – помогите привести его в порядок, а я займусь Олей. Нечего перед всей школой наш класс позорить!
Валентина Ильинична стёрла платком мои слёзы, заправила оторванную лямку куда-то за ворот, наскоро причесала и тут я услышала…
– … ученики второго «Б» класса Арсёнова Оля и Толкачёв Андрей с песенкой «ВСЁ МЫ ДЕЛИМ ПОПОЛАМ».
– Быстро! Взяли друг друга за руки – и марш на сцену!
Я зло посмотрела на Андрея. Заиграла музыка: взявшись за руки, мы вышли на сцену.
Марк Твен
Летом тётя Оля сняла дачу в Речкуновке. И нас туда «вывезли». На даче было здорово: солнце, речка, огород. Мы целыми днями бегали на улице, уставали так, что даже днём спать ложились, как маленькие. Правда, мы не всегда засыпали, мы просто любили полежать в прохладной комнате, помечтать.
Вот в один из таких жарких дней, когда после лазанья по сараям и беготни, уставшие, мы вернулись домой, баба Валя вымыла нас из лейки, накормила и сказала:
– Чтобы я вас час не видела и не слышала! Хочу тишины и покоя.
Мы пошли в дом и забрались на свои кровати. Я так устала, что даже говорить не хотелось. Тут Андрей полез в чемодан, который стоял под его кроватью, и вытащил толстую-толстую книгу.
«Что он с ней делать будет? – думаю. – Мух убивать?».
Но Андрей лёг, поставил книгу себе на живот и раскрыл где-то посередине. Потом соскочил, сбегал на кухню, принёс две тарелки клубники, дал одну мне, а со второй опять завалился на кровать.
– Ты читаешь, что ли? – спросила я.
– Угу, – ответил Андрей.
– А что читаешь?
– «Том Сойер», Марк Твен.
Я села на кровать.
– Что ты сказал?
– «Том Сойер» Марка Твена.
Гляжу, Андрей с интересом начал читать. А мне признаться неудобно, что я ни одного слова не поняла. Что такое «омойе марка тена»? Слово «марка» я знаю, но что с того, если я не поняла остальное? Посидела я на кровати, посидела – и опять спрашиваю:
– А про что эта книга?
– Да про мальчишку одного.
– А кто автор?
Андрей посмотрел на меня с удивлением:
– Я же тебе сказал: Марк Твен.
– Я не поняла, – отвечаю.
– Ну и глухня, – сказал Андрей и отвернулся.
Я лежала и думала, какие уже взрослые книги Андрей читает! А главное, толстые какие. А я? Что читаю я? «Золушку», «Спящую красавицу», «Серебряное копытце» да про Карлсона… Короче, сказки. Может, про этого мальчишку, ну, про которого Андрей читает, – тоже сказка? Ведь есть сказки про Чиполлино или Буратино. Надо посмотреть, а ещё лучше прочитать. Но как-то страшно такую толстую книжку в руки брать. Там, наверное, и картинок нет. Я люблю книжки только с картинками! И никогда в библиотеке книжку без картинок не беру. Потом стала думать, что уже стыдно читать одни сказки. Дома целая библиотека всяких книг, а я даже к шкафу не подхожу. Интересно, что читают одноклассники? Неужели я одна такая? Думала, думала и не заметила, как заснула.