Я и Тёмка
Шрифт:
– Ну, отлично! Много свободного времени, – говорю. – Отдохнём! Хотя нас и поместили в какие-то конюшни. Во дворе будем свободное время проводить по максимуму.
На следующий день начались наши трудовые будни. Девчонок послали на свёклу, мальчишек на морковь. И уже через час мне стало понятно, почему народ бежит из деревни. Сначала заболела спина, потому что нужно работать, наклонясь. Потом шея – по той же причине. Через некоторое время перестали гнуться пальцы, заболела голова и начал заплетаться язык. Нас позвали на обед, после которого мы ещё вчера договорились с мальчишками поиграть в пионербол.
– Да, – говорю. – Тяжела и безысходна жизнь крестьянина на Руси…
– Батюшки! Что это из тебя слог такой полез? – спрашивает, смеясь, Таня.
– Нет сил у меня ни на что. Похоже, не пойду я никуда, буду спать.
– Заметь! Уже всё равно, что кровать проваливается и дует из окна, – пошутила Юля.
– Однозначно, – отвечаю.
Все меня поддержали, и тут раздался стук в окно. Смотрим, мальчишки наши стоят, галдят:
– Эй, вы, сонные тетери! Что? Забыли о матче?
– Мы не забыли, мы устали…
– Что за новости! Вы что, бабки старые? Выползайте из своей конуры! Или испугались?
– Ой! Кто вас испугался? – отвечает Яна. – Идите лучше сетку натягивайте. Пошли, девчонки! Воздухом подышим. Ещё до отбоя очень далеко.
Мы нехотя поплелись во двор. Там уже стояла наша мужская половина класса. Мы разбились на две команды, каждая из которых имела хорошую группу поддержки. Так состоялся первый матч. Прямо сами удивились! Не было сил вилку держать. Она у меня в руках на обеде подпрыгивала. А тут – пожалуйста. Порвали мальчишек, как Тузик грелку. А что творилось на «трибунах»!
– Каррамба! Давайте! Накидайте им горяченьких! – кричала наша группа поддержки.
– Эй! «Растяпам щаз вляпам!» – орали мальчишки.
Чтобы загнать нас спать, учителям пришлось действовать методами убеждения, устрашения и, наконец, поощрения. Нам вынесли ящик сгущёнки и велели идти пить чай. Это подействовало – мы радостно отправились чаёвничать.
– Они устали! – говорил Андрей после игры. – Это мы устали! Сил на игру не осталось. Вот завтра продолжим! И размажем вас, как кашку по тарелке!
– Мечтайте до завтра.
Так мы стали регулярно играть в пионербол после трудового дня. И что интересно – после работы идёшь, думаешь: «Ну, нет! Сегодня точно не пойду играть». А пришёл, поел, умылся… и помчался!
Через некоторое время мы так втянулись в работу, что спины и шеи болеть перестали. За месяц все научились мастерски играть в пионербол. И тут выяснилось, что завтра рабочая практика заканчивается. Утром в кассу за деньгами – и домой. Что тут началось! Мы так не переживали даже тогда, когда нам про трудовой лагерь сказали!
В последний вечер устроили большой костёр. Пекли картошку и разговаривали. Как было хорошо! Душевно…
Это на самом деле оказалось неожиданно здорово – всем вместе поработать во время каникул.
Дружба навек
В классе у меня и у Андрея по другу. Вернее сказать, у меня подруга – Таня Лимонтьева, а у Андрея друг – Сашка
Худоруков. Я сТаней дружу уже год, а Сашка с Андреем восемь лет, то есть с первого класса. Они сидят вместе за одной партой, вместе бегают на перемене, вместе едят в школьной столовой.Как-то так получилось, что мы с Андреем вроде и в одном классе учимся, а замечаем друг друга только когда домой пора. Удивительно! Всё остальное время занимают наши друзья и какие-то проблемы.
Был обычный осенний день. Мы с Андреем пришли в школу сонные и, как всегда, разбежались по своим делам. Первые два урока – физкультура. Я этого терпеть не могу. Потом, вся мокрая и липкая, с трясущимися руками и ногами, идёшь на английский. Не знаю, кто как, но я после физкультуры ничего не соображаю… Мне так хочется спать, что иногда я ставлю руки локтями на стол и, обхватив голову, «думаю». Как только меня в сторону поведёт, я сбрасываю сон, но он опять на меня нападает – бороться здесь бесполезно. И кто это придумал ставить физкультуру первой?
После английского мы пошли на русский язык. Наша любимая Ида Исаевна начала вести урок. Она говорила тихо, но всё было слышно. Я уже не хотела так сильно спать, но всё время ловила себя на мысли, что никак не могу сосредоточиться и понять, что же сегодня объясняют.
Она несколько раз сделала замечания начинавшим было говорить между собой ребятам. И вдруг – БАХ! Шум падения. Я резко обернулась и увидела, как с пола поднимается Сашка Худоруков, а Андрей сидит за партой красный-красный. Он втянул голову в плечи и даже не смотрел в сторону друга.
Когда Сашка поднялся и попытался сесть на место, Андрей неожиданно подскочил и смёл рукой Сашкины учебники с тетрадями на пол.
– Андрей! – возмутилась Ида Исаевна.
Не знаю, чего больше было в этом окрике – удивления или растерянности. Андрей, как выражается наша классная, «интелли-гентный мальчик». Ничего подобного за ним никогда не водилось. А тут!
Я сама удивилась, даже рот открыла.
– В чём дело? Немедленно прекратите! – продолжала Ида Исаевна.
– Уходи, – сквозь зубы сказал Андрей Сашке.
Его брови сошлись на переносице, глаза горели, рот сжался так, что губы исчезли.
Сашка подобрал свои вещи с пола и пошёл на последнюю парту. В классе восстановился мир. Но меня так и подмывало узнать, что же произошло. Я даже спать расхотела от любопытства! Еле высидев урок, на перемене подлетела к Андрею:
– Ты чего Сашку толкнул?
– Не лезь не в своё дело.
– Как это не лезь? Он же твой друг!
– Уже не друг.
– Как – не друг? Что случилось-то?
– Так, не друг, и всё. Не трогай меня, а то я за себя не отвечаю.
Я отошла, слегка обидевшись. После уроков отправились домой; Андрей шёл мрачнее тучи.
«Спросить или не спросить?» – думала я.
Решила, лучше не спрашивать. По крайней мере, сегодня.
На следующий день была суббота – мы пошли в кино. Фильм был какой-то скучный: я предложила уйти, не досмотрев.
– Ну, что вчера случилось?