Я и Тёмка
Шрифт:
– Да ничего не случилось…
Мы помолчали.
– Что же, Сашка сам с парты упал?
– Не сам. Помогли.
– Ну?
– Гну.
– И когда вы помиритесь?
– Никогда.
– Ничего не понимаю. Это из-за чего же нужно так поссориться, чтобы с другом разругаться окончательно?
– Значит, это не друг.
– И ты об этом восемь лет не знал?
– Отстань.
Так мне и не удалось ничего узнать. Только Андрей с Сашкой больше действительно не общались. Весь класс это так удивляло! Два друга – не разлей вода, с первого класса рядом… Такого просто не могло быть! Всё равно что Луна отлетела бы от Земли!
Первое время
Андрей патологически не выносит ругательств. Он никогда не ругается сам и осуждает тех, кто позволяет себе подобную несдержанность. В тот день Сашка был чем-то разозлён и на какой-то вопрос Андрея просто выругался. Причём ругательство было обращено в адрес Андрея: этого оказалось достаточно, чтобы навсегда потерять друга.
Сашка потом извинялся даже, но всё было бесполезно: такой вот он, Андрей. Один раз сказал – как отрезал. Сама его боюсь…
Глобальное потепление
Вот уже несколько лет подряд 22 апреля в нашей школе проводится субботник. Уроков почти нет, один-два, и вся школа встаёт на уши. Откуда-то появляется столько рабочего инвентаря! Все парни уходят на улицу убирать школьную территорию. А мы, девчонки, моем классы и окна. Из окна учительской несётся громкая весёлая музыка. Все носятся, смеются и мешают друг другу работать. Отчего эта суета мне так нравится?
Я люблю, когда все вокруг работают. Я и сама люблю работать. Побегать тоже здорово, конечно. Покричать в окна разные дразнилки мальчишкам, надышаться свежего воздуха, попеть хором весёлые песни. Особенно мою любимую:
А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер, Весёлый ветер, весёлый ветер! Моря и горы ты обшарил все на свете И все на свете песенки слыхал… [2]2
В. Лебедев-Кумач, «Весёлый ветер».
Я бегала в учительскую просить, чтоб этот марш поставили, раз пять или шесть!
В этом году, как всегда, я выбрала мыть окна. Залезла на окно, открыла… Как хорошо! Какой свежий воздух! Так пахнет только весной. Хочется кричать и бить чечётку – вот как хорошо на душе. Смотрю, наши мальчишки из школы выходят.
– Эй, – кричу. – В этом году до нас снежки не добросите!
Наш классный кабинет теперь на третьем этаже. А школа старая, высокая… Вроде четыре этажа, а сравни с панельным домом – все шесть.
– Ты чего? Белены объелась? – кричит Андрей.
Мальчишки со смеху покатываются, девчонки за животы схватились, а я ничего понять не могу.
– Снега-то нет! – кричит Андрей.
Только
тут я заметила. Что делается! Действительно, снега нет! Ещё два года назад в этот день кругом лежали сугробы, и мальчишки выходили работать с лопатами. Тогда наша классная комната была на втором этаже школы. И субботник начинался с того, что мы обстреливали друг друга снежками. Вернее, обстреливали тех, кто моет окна, а те в свою очередь кидали прилетевшие снежки обратно. И что же это? Даже луж почти нет! Правда, деревья ещё голые, только кое-где торчат зелёные травинки…Всю дорогу домой я только про это и говорила.
– Как это можно не заметить, что снег растаял? Ума не приложу! – сказал Андрей.
– А ты приложи! – отвечаю. – Я, конечно, видела, что он растаял, я ведь не с неба свалилась…
– Уж и не знаю, – вставил «веское слово» Андрей.
– Я просто этому значения не придавала, понимаешь?
– Не понимаю.
– Ну и ладно!
– А ты вот понимаешь всю важность происходящего?
– Ты сейчас, как баба Валя, говоришь.
– Не важно! Понимаешь или не понимаешь?
– Что понимаешь?
– Да важность происходящего процесса?
– Какого процесса-то?
– Ой! Ну, кулёма просто!
– В этом году снега нет; год назад был, но не так много, а пять лет назад лежали сугробы!
– И я говорю, здорово!
– Не «здорово»! – рассердился Андрей. – Это глобальное потепление! Понимаешь?
Я остановилась и замерла.
– Так вот оно какое!
– Наглядное и понятное!
– Наглядное и понятное… – повторила я.
1 Мая
Я очень люблю 1 Мая. Это праздник шаров и флагов! У меня всегда в этот день отличное настроение! Старшие классы принимают участие в демонстрации. Для этого нужно встать чуть ли не в пять утра, бежать в школу, там выстроиться в колонну, медленно ползти до соседней улицы и переговариваться исключительно шёпотом, в конце улицы свернуть за угол и бежать всей колонной в обратном направлении, чтобы встроиться в нужное место среди других колонн и, наконец, оказаться за собственным домом, где и застрять на часок-другой в ожидании, когда дадут отмашку выходить на главный проспект, чтобы пройти перед трибуной. Всё это кажется мне весёлой суетой, но раздражает учителей.
Андрей интересуется Первомаем только до праздника. На уроках труда вместе с учителями целый месяц он и все наши мальчишки сооружают какие-то механизмы на машину, за которой пойдёт наша школа. Что они там придумывают – непонятно, но машина вся мигает лампочками, автоматически открывает и закрывает какие-то хитрые створки и сама разговаривает.
Праздник – не для всех праздник. Мы стоим в ожидании уже долго. Андрей сонный и недовольный:
– Выходной день. Это надо же! Праздник у людей.
– И у тебя праздник, – говорю.
– У меня праздник, когда можно поспать до десяти часов!
– Придёшь и поспишь!
– Кулёма. А зачем мы тащились в школу, скажи?
– Чтобы встать в колонну.
– А почему бы нам с тобой в неё не встать, выйдя из дома на два часа позже и просто зайдя за угол?
– Не знаю.
– И я не знаю. Поэтому прекрати по-дурацки улыбаться. Нечему.
– У тебя плохое настроение, а у меня праздник. Вот какие шарики красивые, веточки с цветами… Мне всё это нравится.