Я и Тёмка

Он так вкусно всё это перечислил, что моя злость сразу прошла. Ну что с ним поделать?

Вредные слова

– Слушай, слово какое прилипчивое! – сказала я Андрею, возвращаясь из школы. – Ну вот, опять!

– Какое слово?

– «Слушай».

– Слушаю.

– Да нет! Слово «слушай» прилипчивое. Вредное слово! Я его всё время повторяю!

– Так отлепись.

– Легко сказать – отлепись.

– Я тоже как-то долго не мог от «в общем» отвязаться.

– Помню! Было такое! И как же удалось?

– Никак. Само прошло.

– Может, и у меня само пройдёт. Через час во дворе? – спросила я, открывая входную дверь.

– Угу!

Через час мы вышли во двор и уселись на скамейку. Тут Димка выходит, да не один.

– Привет! Это Юра. Он на два дня погостить с отцом к нам приехал. У бати же юбилей! – начал Димка. – Нас выставили, чтобы не мешали стол накрывать. Юрка обещал рассказать, как они с отцом до нас добирались. Его батя взахлёб об этом моему папке рассказывает.

– Ты откуда приехал? – спросила я.

– Я-то? – зачем-то переспросил Юра. – Я, ну это… Из Билибина.

– Это где? – уточнил Андрей.

– Это Чукотка, – подсказал Димка.

– Ну да, – ответил Юра.

– Что-то ты не очень многословный.

– Это он сначала такой, а потом чума! – сказал Димка.

Мы сидели на скамейке возле детской песочницы. Юра присел на край и начал рассказывать:

– Ну, это самое. Мы с отцом раньше, типа, не ездили далеко. Ну вот, значит…. Вернее, я не ездил. Он-то, блин, где только не бывал! И на Севере, и на Востоке – короче, везде! А тут, это самое, подвернулся случай. Юбилей. Мы, типа, билеты купили в купе. Собрали, блин, чемодан. А в день отъезда, это самое, проспали! Вскочили, короче, как ужаленные. Всё, думаем: типа, опоздали! Батя, короче, носки в карманы, галстук, блин, за пояс. Хватает, типа, меня и чемодан. Выскакиваем, это самое, на улицу… Ни одной, блин, машины, как назло. Такая фигня! «Ништяк»! – говорит батя. – Типа, «приехали»! А до отхода поезда, короче, пятнадцать минут. Мы, блин, несёмся по проспекту. Утро раннее, как бы выходной день. Нет, блин, машин! И всё! Батя весь красный, вспотел, короче… Я как бы на ватных ногах! И тут, типа, везуха!

– Вертолёт на самолёте? – уточнил серьёзно Андрей.

– Да ну тя! «Жигуль»! Мы, короче, с батей дорогу своими телами, блин, загородили. «Жигуль» по тормозам. Деваться ему, это самое, некуда… Посадил нас, типа. Прибегаем как бы на вокзал… До отхода поезда, короче, одна минута! Глядь, блин, а поезда нашего нет! Типа, в расписании тоже нет! Ну вот, значит… Мы в кассу. Касса, блин, закрыта! Мы, это самое, туда, блин, сюда… По перрону мечемся. Чё за фигня?! А тут, типа, путеобходчик идёт… «Где поезд, блин?» – спрашиваем. – «Дык, завтра будет», – отвечает.

Мы, это самое, даты с батей перепутали! Сели, короче, прямо на перрон и, блин, давай ржать. Бывает же такая фигня в жизни!

– На следующий день всё было нормально? – спросила я.

– А то! Вишь, добрались.

– Вижу, – ответила я.

Димка весь рассказ сочувственно кивал головой, а под конец рассмеялся. Я сначала пыталась понять суть, а потом стала раздражаться из-за дурацких словечек, которые Юра всё время вставлял, а затем посмотрела на Андрея, который тёр глаза и закрывал лицо руками, изо всех сил стараясь скрыть смех, и тоже стала улыбаться.

– Ништяк доехали.

– Ну и хорошо, – ответил Андрей. – А то ведь разное бывает… Бывает, сядешь в поезд, а он в другую сторону увезёт.

– Ничё се? – удивился Юра.

– Да, – наставительно произнёс Андрей. – Или придёшь, а на твои места три раза билет продали.

– Ничё се! – повторил Юра.

– Вам повезло, – смеясь, сказал Димка, – что добрались.

Мы ещё долго сидели и слушали разные истории из жизни Юры с Чукотки. Потом Юру и Димку позвали к праздничному столу. Мы с Андреем остались одни.

– Твоё словечко «слушай», пожалуй, можно не считать за вредное слово, – сказал Андрей.

– Пожалуй, да!

– Ну что тогда, блин, – сказал Андрей, улыбаясь, – это самое, домой пойдём?

– Типа, пойдём, – ответила я и рассмеялась.

Шахматы

Вообще, как мне казалось, я лихо играю в шахматы. Но всё познаётся в сравнении. Научил меня отец. Он же со мной и играл до тех пор, пока это дело не освоил Андрей. Конечно, папа мне поддавался, чтобы интерес в моих глазах не пропал. Но когда шахматный партнёр поменялся, жалеть меня стало некому, и я поняла, что вовсе не умею играть. Вот какая незадача.

– Тэкс… Тебе гарде! – воскликнул Андрей.

– Ой! Как это я пропустила?

– Фигуре место!

– Это карте место, но не важно. Гарде, так гарде. Ешь коня. Я и без коня тебе мат поставлю, – хорохорилась я.

В шахматы с Андреем мы играем с раннего детства. И вот ведь! Я научилась первой, однако, не так важно, кто научился первым, а кто вторым. Важно, что у Андрея получается лучше. Он меня почти всегда обыгрывает. Я знаю, почему. Тактика игры у меня одна и та же. Я методично начинаю «есть» фигуры противника. А когда их остаётся совсем мало, ставлю линейный мат. Это когда король голый, без свиты, ну разве парочка каких-нибудь фигур затесалась. Тогда ладьёй и ферзём я загоняю короля в западню, пробивая своими фигурами сразу две линии. Тут, правда, так…. Если у меня ферзь и ладья ещё остались.

Но такое счастье случается крайне редко, поэтому чаще я оказываюсь побеждённой. Даже нет, не так. Я всегда оказываюсь побеждённой, за исключением редчайших случаев. Но всё равно. Я очень люблю играть в шахматы.

Наши с Андреем турниры длятся по меньшей мере час, а то и больше. Мы иногда даже перекусить от шахматной доски отходим.

Правда, я этого не люблю. Когда возвращаешься, смотришь, как баран на новые ворота. Ничего уже не помнишь. Ни как хотела защититься, ни куда сходить, ни какую комбинацию провернуть…

Андрей тоже любит играть в шахматы. Даже очень любит, но у него «нет достойного противника, поэтому ему приходится играть со мной. Обидно слышать такое, но тут ничего не поделать.

Как-то раз в конце лета на день рождения тёти Оли приехал её брат дядя Вадик. Живёт он далеко, приезжает редко, а когда приезжает, привозит интересные подарки и учит нас замечательным играм. Мы любим дядю Вадика. А тут ещё неожиданно выяснилось, что он и в шахматы играет.

Сидим мы с Андреем, телевизор смотрим, и вот Андрей говорит: