Яната

— …Перемещение материи в глобальных порядках… Как бы это объяснить? Если произвести глобальное уменьшение галактики, то она займёт свой следующий порядковый размер, станет величиной со среднюю планету, составляющие её планеты и звёзды уменьшатся до размеров арбуза. — Тут пришлось снова объяснять нашим «допросчикам», что такое арбуз.

— А… если такое излучение направить… на нас? — спросил самый младший из заседателей.

— Тогда вы все станете размером с инфузорию туфельку, — не моргнув глазом, отлил я последнюю «пулю».

Все шестеро дрейнаусцев, включая и нашего сопровождающего, о чём-то горячо стали рассуждать на своём языке, а Юрка, склонив голову набок, в это время разглядывал меня так, будто вместо меня на стуле сидел тоже представитель с другой планеты. Бедный мой друг, как он переживал! Он же прекрасно знал, что я всегда был не способен на враньё, а тут такой поток лжи, который впору только разве Мюнхаузену.

— Итак, наши молодые, но уважаемые друзья, — снова заговорил кошачьеглазый глава инопланетного «конклава», — возвращаюсь к началу нашего разговора. Нам хотелось бы узнать о вашей планете, как можно больше. Прошу вас в порядке одолжения и ради науки рассказать всё, что вы знаете о своей планете. — С этими словами он направил на меня оранжевый рефлектор, и я сразу забыл о том, что собирался сам спросить у них: «Почему же они не могли узнать обо всём этом у Янаты?» Вместо этого я, как болтливый попугай, выдавал все свои знания, полученные в школе… Надо сказать, что Юрка в этом отношении перещеголял меня: он сразу же сообщил всё о космонавтах, спутниках и первом совместном полёте с американцами «Союз — Аполлон». В общем, в своей откровенности мы настолько разошлись, что спроси они меня, сейчас о «глобальном перемещении» — так я бы наверное, сознался во вранье и, чего доброго, попросил извинения. Во всём виноват, по-моему, был этот оранжевый рефлектор, нечто вроде американского «детектора лжи», только в более гуманном варианте.

Когда наши, с Юркой познания были исчерпаны и мы с ним ответили по мере своих мозговых запасов на все вопросы, председательствующий закрыл перед собой нечто вроде небольшого книго-ящичка и, вздохнув, произнёс:

— Прекрасно. — И глаза его уже в который раз сверкнули сокращающимися зрачками. — Вот и всё, наши молодые, но весьма уважаемые друзья. Сегодня же мы улетаем обратно, чтобы спустя некоторое время прилететь снова и принести для землян оч-ч-чень пр-р-рият-ные вещи. Ждите нас. Будете или нет вы рассказывать о сегодняшнем разговоре, это нас не волнует. На месте ваших учёных я бы вам не поверил и послал вас к психиатрам на проверку.

— Пр-р-риятных дней, хороших настроеньев! — закончил он.

«Наст-р-р-роеньев», — мысленно передразнил я его, так как ко мне после окончания оранжевого облучения возвратилось недоверчиво-неприязненное отношение к этим инопланетянам.

В сопровождении того же дрейнаусца мы с Юркой снова очутились на свежем морозном воздухе.

— Что-то быстренько они нас выпроводили, — буркнул Юрка.

— А ты здоров врать-то! Вот бы никогда не подумал, — то ли восхищённо, то ли укоризненно сказал он.

Через каких-то полчаса мы уже подъезжали на электричке к дому. Возле выхода ехавший с нами милиционер вдруг вгляделся в нас и строго спросил: «Боря?.. Юра?..»

— Ага, — только и могли мы произнести от удивления.

— А ну, пошли со мной! Двое суток вас ищем, всю милицию на ноги подняли, а они на электричке раскатывают, мороженым наслаждаются, — кивнул он на наши эскимо, только что взятые у разносчицы.

— Как двое суток? — возмущённо запротестовали мы в два голоса. — Мы только что из леса!

— Совершенно верно, парнишки, два дня назад вы и пропали во время экскурсии в лесу.

— Во врёт! — посмотрел Юрка на милиционера.

— Не врёт, — толкнув в бок приятеля, прошептал я. — Ты что думаешь, всю историю Земли со всеми Архимедами, Клеопатрами и Александрами Македонскими можно за пару часов рассказать? Мы же весь школьный курс им пересказали!

Не очень мне хочется пересказывать, как нас с Юркой увезли в милицию на мотоцикле, и главное — потом ещё неделю в больнице вежливый врач расспрашивал про дрейнаусцев и четвертое измерение. Хороший доктор был, сочувствующий! Под конец заинтересовались «Не видали ли вы зеленых чёртиков или ангелов, с неба сходящих?»

И это еще было не всё. Когда мы с Юркой в школу пришли, от нас все в сторону шарахались.

— Ну, что вы, — уговаривала одноклассников Ирка Мухина, — ребята как ребята. Поболели, и всё прошло.

Но даже самое плохое и то имеет свой конец. Через неделю начались зимние каникулы. Ребята уже привыкли и не избегали нас, исключая тот случай, когда Васька Мещеряков из десятого класса, здоровый дылда, стал на катке меня про космос выспрашивать. Так я ему поддал немного… А он ничего, не стал связываться — потому у меня теперь репутация такая…

* * *

В новогодний вечер мы с Юркой сидели у нас дома. Горели лампочки на ёлке, на столе стоял огромный торт и лимонад «Буратино». Мои родители ушли в гости, и настроение у нас было что надо. Разговаривали всё о том же, о чём при посторонних нам даже заикаться нельзя.

— Юра, а Юра, я так до сих пор не понимаю, почему они нас расспрашивали про планету? Яната же с нами училась, могли у неё узнать… Да и сами они на Земле уж в который раз.

— Странный ты, Борька, сколько человечество свою Землю изучает? Несколько тысяч лет. А много ли мы знаем?

— На двое суток хватило, — мрачно сыронизировал я и перевёл взгляд на полку с книгами. — Юрка, смотри! Кристалл! Не там, на полке!

Не отрываясь, смотрели мы на разгоравшийся голубым сиянием подарок Янаты. Честное слово, у меня по коже мороз пробежал. Все предметы в комнате расплылись в очертаниях, пропали, периметр стен стал овальным, удлинённым, и по двум сторонам засверкали круглые иллюминаторы, отливающие перламутром, как створки гигантских морских раковин.

От потолка повеяло холодом, и, подняв глаза, мы увидели ночное небо. Но какое это было небо! Оно было чужое: очертания созвездий незнакомы, а на первой четверти небосвода сияла одна полная Луна с пояском, как у Сатурна, и два полумесяца, обращенные друг к другу выпуклостями. Я сообразил, что это небо Дрейнау, небо созвездий Андромеды. И вдруг посреди комнаты, как на быстро проявляющейся фотографии, появилась… Яната! Она стояла на каком-то небольшом возвышении.

— Танька! — заорал Юрка.

— Яната! — откликнулся я и кинулся к нашей приятельнице.

— Юрка, не подходи! Во мне же миллионы вольт. Подождите минуту, мне и говорить-то до разрядки не очень легко… Минуту…

И вот мы сидим снова втроём, рядом, смотрим друг другу в глаза, и нет для нас сейчас ни отдалённых миров, ни разделяющих нас парсеков. Просто нас трое — два приятеля и замечательная девчонка Яната. Разговор прыгал, с пятого на десятое и устремился в одну определенную точку только тогда, когда мы с Юркой рассказали про последнюю встречу с дрейнаусцами.