Ярлыки

– Ты совсем с катушек слетел! Курс это одно, а Ярлыки совсем другое! Ты слишком увлекся своими наблюдениями. Я тебе говорил – до добра не доведет твое инакомыслие! Покайся старейшинам, а я, если хочешь, пойду с тобой, замолвлю словечко. Нас поймут, тебе позволят пройти психокоррекцию!

– Да пошел ты… на психокоррекцию! – сказал Рэм, и, развернувшись, удалился из зала. «Быть может, и правда все дело в стимуляторах?» – думал он по пути в каюту, но потерял интерес к этой мысли, едва вспомнив о навигационном маршруте на своем браслете. Волнение смыло прочь сомнения, неуверенность и страх, и захлестнуло пилота целиком, норовя перевалить через край и вырваться наружу в каком-то опрометчивом возгласе. Ощущая, что вот-вот снова проиграет своим эмоциям, Рэм ускорил шаг и буквально ввалился в комнату, захлопнув дверь дрожащей рукой.

Как только непослушные пальцы, наконец, умудрились закрыть засов, пилот с разбегу плюхнулся в кресло и включил компьютер. Он прогнал каждую строчку сложенного Хилом курса в трехмерной модуляции, до рези в глазах всматриваясь в результаты. Компьютер подтвердил слова навигатора – в теории перелет был действительно возможен. Не желая ограничиваться этим, Рэм запустил учебный летный симулятор и перенес задачу туда. Получилось достаточно сносно – все типы посудин были способны освоить и проделать данный маршрут.

Пилот был настолько взволнован, что никак не мог поверить в полученный результат. Он даже запустил просчет для тяжелого транспортника комет, хотя вряд ли кому-то пришло бы в голову совершать на нем такие дальние путешествия. И только после этого ему все же пришлось поверить в увиденное.

Рэм откинулся на спинке стула, и потер уставшие глаза. Он определенно мог совершить прыжок к Тверди на любом судне класса 2 и выше. И не только он. При должном уровне подготовки каждый опытный летчик смог бы справиться с этой задачей. Во всяком случае, в 78% просчитанных случаев. Не говоря уж о том, что при достаточной поддержке свыше и расчистке маршрута он мог стать доступным даже для новичков.

Ликование и радость резко сменилось разочарованием. Рэм вспомнил слова товарища о том, что проложить курс мог любой с доступом к электронному вычислителю нужной мощности.

– Если, конечно, он бы не был глубоко убежден в том, что это невозможно! – громко сказал пилот вслух, и тут же одернул себя. Выходило, что жители Базы с рождения получали ложные установки относительно Тверди, а старейшины врали об изолированности комплекса. От такого предположения у Рэма помутнело в глазах, а пол каюты неуверенно качнулся. Опасаясь падения, он пересел на кровать, но лишь затем, чтобы через секунду снова оказаться на ногах. Роящиеся мысли метались в голове так быстро, что создавали огромный избыток нервной энергии, и ее приходилось сгонять, расхаживая из стороны в сторону.

Только на 10-м круговом заходе пилоту удалось взять штурвал мыслительного процесса «обеими руками». Он вдруг понял, что возжелай того, сможет добраться до планеты и лично познакомится с объектом своих наблюдений. Его взгляд упал на экран компьютера, который тускло светился соблазнительным и манящим светом.

Вернувшись в кресло, Рэм подключился к системе «Ярлыки», и подождал, пока на дисплее появится выборочный отчет по последним событиям. Бегло пробежав по нему глазами, он перечитал информацию еще раз, затем еще и еще. С каждым повторением лицо пилота становилось все мрачнее, а строчки на экране двигались все медленнее.

– Этого не может быть! – воскликнул он вслух после 10-го прочтения. Согласно отчету получалось, что пока Рэм мирно спал в своей каюте, его «виртуальный друг» совершил убийство. Более того, Ярлыки абсолютно точно определили, что в момент предельной жестокости парень не испытал ничего иного, кроме радости и душевного вознесения.

Увиденное заставило пилота снова вскочить и вернуться к круговому блужданию по каюте. Он знал, что насильственные смерти на Тверди весьма распространены, и в мире, который и так вымирал из-за генетических отклонений, мутаций, болезней и нехватки ресурсов, люди все равно продолжали убивать. Но пока преждевременные смерти были сухой буквой статистике Рэму, как и прочим, было совершенно на них наплевать. Теперь же он ощущал себя вывалянным в грязи, и то и дело потирал руки, пытаясь соскрести с них невидимый налет. Все естество пилота бунтовало против полученной информации, и он решил поддать ее более глубокой и качественной проверке.

Около получаса охотник за кометами анализировал перекрестные ссылки и изучал глубинные эмоциональные следы своего подопечного и его «жертв». И с каждым новым «срезом» находил все больше доказательств того, что никакого преступления не было.

Вначале обрадовавшись, Рэм все же не спешил делать поспешные выводы, и провел 10 или 11 параллельных линий. В конце концов, у него собралось столько косвенных фактов, что даже мало-мальски обученный лаборант согласился бы, что в системе случился сбой. Официальный вердикт «Ярлыков» никак не стыковался и даже противоречил действительности. Так, по отчетам радиотелескопов выходило, что во время предполагаемого «убийства» парень действительно испытывал душевный подъем, но совсем по другой причине. В это время он находился с особью противоположного пола с весьма сомнительной репутацией. Более глубокая проверка показала, что молодые люди провели всю ночь вместе, предаваясь, судя по всему, своим отвратительным и давно отброшенным цивилизованным обществом телесным контактам.

Радость о того, что страшный вердикт не подтвердился, тут же сменилась страхом. Такое несовпадение было настолько странным, что Рэм быстро скопировал вытяжку своих наблюдений и записал их на браслет. Он как раз задумался о том, что делать с этой информацией, как вдруг строчки на экране поплыли и стали меняться на глазах.

– Что за…? – воскликнул он и обновил страницу. На этот раз на ней отсутствовала вся информация, которую он только что добыл.

Вцепившись в консоль, пилот повторил манипуляции. Он даже проверил биополе людей, которые проводили задержание «парочки». Но теперь никаких парадоксов в системе не было – обвинительный приговор «Ярлыков» был целиком обоснован и не поддавался апелляции.

Занервничав, Рэм вскочил со стула. На этот раз он не смог обуздать накатившую волну, и ощущая непреодолимое вращение каюты под ногами, рухнул на кровать. Дрожащей рукой он нащупал браслет и поднял недавно записанную информацию. Данные были на месте.

– Фуф! – выдохнул Рэм, который уже было начал сомневаться в своей психической вменяемости. Но наличие данных на браслете, увы, никак не решало проблему и не давало ответа на главный вопрос «Почему?».

Рэм стал прикидывать, что делать дальше. Самым очевидным вариантом была явка к координатору сектора с объяснениями и подтверждениями. Конечно, его пугал риск потерять свое место на Базе и угодить на пожизненные исправительные работы в детский сектор, но чувство долга перед неверно обвиненным парнем, и перед проектом «Ярлыки» перевешивало страх. Хил был прав – все это зашло слишком далеко. Пилот ощущал себя обязанным исправить ошибку, и наказать того, кто злоупотреблял своим служебным положением, и играл человеческими жизнями в странные, непонятные игры. Вот только кто бы это мог быть? Горе-наблюдатель попытался поддать проблему критическому анализу. А что если старейшины врали не только про курс на Твердь, а и про все остальное? Что если какой-то секретный отдел действительно существует, но занимается он вовсе не составлением психопортрета жителей Тверди? В таком случае «убрать» парня могли из-за его научного прорыва. Во всяком случае, других причин Рэм придумать не мог. Да и данные кто-то подчистили уже после отчета оператора. Значит, действовал человек с уровнем доступа гораздо выше, чем у рядового инженера.

Рэму резко перехотелось идти к координатору. Он закрыл дверь, которую уже распахнул, и вернулся на кровать. На ум не приходило других идей, кроме как требовать прямой аудиенции у старейшин. Вот только сделать это было почти невозможно. А если уж власть имущие и обратят свой взор на него, то станут разбирать проблему в комплексе, учитывая все проступки, прегрешения и способ, которым была добыта информация.

От тяжелых мыслей Рэма оторвал громкий сигнал общего сбора. Он прозвучал так внезапно, что заставил пилота подскочить на месте.

– Как не вовремя! – выкрикнул он в сторону двери, и бросился из каюты в общий зал, на ходу соображая, что могло послужить причиной для тревоги.

В коридорах уже орудовала команда смотрителей, которые насильно вскрывали каюты, датчики тепла в которых показывали наличие уклоняющихся от сбора. Рэм бежал и пытался соображать на ходу. Нехорошие предчувствия кололи где-то под сердцем, мешая нормально дышать.

Тревога не была учебной, о чем свидетельствовала охрана, присутствующая в главном зале. Стоя возле выходов, силовики держались напряженно, внимательно всматриваясь в лица людей. На главном экране, по такому случаю выдвинутому в центр, похоже, транслировалось фото какого-то человека. Из-за давки, суматохи и скопления тел, рассмотреть «виновника торжества» Рэм не мог, но одну деталь все же уловил сквозь просветы голов – эмблему, изображающая красный круг в желтом квадрате. Она нарочно висела в самом верху и единственная хорошо просматривалась с любой точки. Это была пиктограмма декласифицированных членов общества.