Ящик Пандоры

Вскоре мне там надоело, и я стал уезжать дальше по бульвару Сансет или Пико. Там оказались довольно злачные места, с большим количеством баров и порномагазинов, но все-таки они выглядели по-настоящему живыми. Я вспомнил свой первый приезд в Лос-Анджелес, когда меня ужаснуло убожество Голливуда. Теперь я чувствовал себя вполне уютно в таких местах. Видимо, Лос-Анджелес изменил не только Пандору.

Иногда я ужинал в кафе или пропускал рюмочку в баре, но на секс-шоу не ходил никогда. Мне казалось, что там я почувствую себя еще более одиноко.

Со временем я стал завсегдатаем этих мест, начал узнавать людей, регулярно приходивших туда по вечерам. На бульваре на каждом углу стояли ночные бабочки в коротких юбках и с пышными прическами. Поначалу они приняли меня за возможного клиента, но и потом, когда поняли, что я не по этому делу, относились ко мне по-дружески, здоровались, махали рукой или стреляли сигареты.

Однажды я увидел новенькую. Она выглядела очаровательной, полной какой-то свежей чистоты. Ей место где-нибудь на ранчо в Аризоне, а не на углу Сансет-Стрип в поисках клиента. Когда я подошел поближе и снова взглянул на нее, то понял, что ей не больше четырнадцати лет.

От этого я впал в такую тоску, что несколько вечеров вообще не мог выйти из дома. И только когда сидение в четырех стенах достало меня окончательно, я снова отправился своим старым маршрутом. Эту девушку я больше не видел.

Иногда для разнообразия я забредал на бульвар Санта-Моника, где слонялись парни-проститутки. Они сразу поняли, что я не их поля ягода, но, как и девицы, относились ко мне по-приятельски, и мы вполне ладили. Однако там была еще одна компания, которая мне сильно не нравилась. Каждый вечер, часов в одиннадцать, десятка полтора парней выныривали неизвестно откуда и по двое, по трое кучковались на каждом углу. Они одевались в черную кожу и передвигались очень тихо. Каждый раз, когда появлялась полицейская машина, они мгновенно растворялись во тьме и вновь выползали, как тараканы, едва полицейские скрывались за углом. Я тщательно старался обходить их стороной.

Но среди них был один малый, которого невозможно не заметить. Все прочие как-то не запоминались, но этот — просто нечто из ряда вон выходящее. Высокий, темноволосый, с прекрасной мускулистой фигурой, он походил на кинозвезду. Я не понимал, как парень с такой внешностью оказался на бульваре Санта-Моника, промышляя наркотиками или чем там еще.

К полуночи я возвращался в офис. В голове у меня звучала музыка, автомобильные гудки, и мне уже не было так одиноко.

В первый день нового года Том и Хелен обвенчались в часовне пустыни в Палм-Спрингс. Я отнесся к обязанностям шафера крайне серьезно и несколько часов сочинял речь, которая показалась смешной — по крайней мере мне.

На свадебном приеме я получил массу удовольствия, оказавшись среди старых друзей. Перед отъездом я хотел сказать Тому, как много он всегда для меня значил, но не хватило слов, чтобы выразить свои чувства. Я просто крепко обнял его и велел Хелен беречь мужа.

— Не сомневайся, — сказала она, и в голосе ее звучала такая любовь, что я чуть не взвыл.

По дороге в Лос-Анджелес я размышлял, как странно складывается наша жизнь. С самого детства мы с Томом были так похожи, что люди принимали нас за братьев. Как же получилось, что один из нас женился на любимой девушке, а другой превратился в самого одинокого человека во всем Лос-Анджелесе?

А через неделю я встретил Сару.

У меня была назначена деловая встреча в новом туристическом агентстве в Западном Голливуде. Когда я вошел в приемную, то заметил в одном из отсеков молодую женщину, миловидную, с вьющимися рыжими волосами и карими глазами. И главное — она очень естественно выглядела, не то что все эти лос-анджелесские девицы.

Она говорила с кем-то по телефону, судя по всему, собеседник ей попался непростой, но она общалась с ним на редкость терпеливо. На все вопросы отвечала вежливо и, даже повесив трубку, не выказала неудовольствия. Я хотел похвалить ее манеру обхождения с клиентами, но тут вышел управляющий, и мы отправились обсуждать наши дела.

Потом, когда я вернулся в приемную, она все еще сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Но я чувствовал — она знает, что я засмотрелся на нее.

Я стал прохаживаться туда-сюда, пытаясь найти тему для разговора. У нее за спиной висели туристические плакаты, рекламирующие Швейцарию, и я решил, что эта тема ничуть не хуже любой другой.

— Правда, что Маттерхорн [9] в Швейцарии больше, чем в Диснейленде? — спросил я.

Она засмеялась:

— Правда. Но там нет Снежного человека.

9

Маттерхорн — гора в Швейцарии и название аттракциона в Диснейленде.

Таким вот образом у нас завязался разговор — о Диснейленде, Швейцарии, шале и катании на лыжах, даже о сыре.

Потом, когда мой набор тем иссяк, я спросил, как ее зовут.

— Сара, — ответила она.

Меня это потрясло.

В детстве у меня была любимая песня. Хит семидесятых годов «Улыбайся, Сара». Я постоянно слушал ее и все пытался представить, как выглядит девушка из песни. Она казалась мне очаровательной и скромной, примерно такой, как эта Сара.

— Вы из Лос-Анджелеса?

— Из Лейк-Эрроухед. Правда, находится неподалеку отсюда.

Я снова поразился. Лейк-Эрроухед для меня особое место. Однажды, в семь лет, я провел там целую неделю. Тогда мы в последний раз отдыхали всей семьей. Потом отец заболел.

Я подумал, что Сара могла находиться там в то время. Может, она была одной из тех девчушек в ярких купальниках, которые плескались в озере или лакомились мороженым на пляже. Я мог промчаться мимо на водных лыжах, даже не взглянув в ее сторону.

Время шло, а меня ждала еще одна встреча. И все-таки я предложил ей выпить со мной кофе после работы.

— С огромным удовольствием, — ответила она и снова одарила меня улыбкой Сары из песни.

Возвращаясь в офис, я распевал эту песню в открытое окно машины и чувствовал себя прекрасно, как никогда за эти несколько месяцев в Лос-Анджелесе.

Наше первое свидание длилось почти пять часов. Для начала мы пошли в «Старбакс», выпили по два капуччино и съели шесть бискотти, а потом отправились ужинать в ее любимый ресторан «Ферма».

Я считал себя немногословным человеком, а тут вдруг обнаружил, что говорю без умолку, так что слова не поспевают за мыслями. Думаю, это недели одиночества так меня допекли. И Сара оказалась мне под стать. О чем бы мы ни заговаривали, нам все было интересно, мы с жаром обменивались мнениями, вступая в спор или соглашаясь друг с другом.

Когда официант принес нам счет, он упер руки в боки и вытаращил на нас глаза:

— Новобрачные?

Смутившись, мы с Сарой засмеялись. Я вдруг понял, что за годы знакомства с Пандорой, за все то время, что мы были близки, никто нас не принимал за новобрачных.

С того вечера мы с Сарой стали очень часто встречаться. Раз или два в неделю ходили пить кофе или ужинать, а в выходные гуляли по городу. Спустя какое-то время я понял, что Лос-Анджелес не так уж плох, если у тебя есть друг, с которым ты его осматриваешь.