Юлий Цезарь

Опасное положение Цезаря в Испании

Тогда Цезарь решился оставить Децима Брута и Требония продолжать осаду, а сам принял командование над армией, чтобы попытать счастья в битве. В середине июня [665] он отправился из-под Массалии во главе 900 всадников, перешел Пиренеи, присоединился к армии и тотчас двинулся вперед к Илерде, к холму, на котором был лагерь Афрания, чтобы сразиться с ним. Но Афраний, знавший о критическом положении своего противника, уклонился от сражения. [666] Тогда Цезарь стал искать средство принудить врага вступить в бой. Он усмотрел небольшую возвышенность, расположенную между Илердой и холмом, на котором стоял лагерем Афраний. Эта возвышенность господствовала над путями сообщений Афрания с городом и каменным мостом через Сикорис. Цезарь неожиданно повел три легиона для захвата этой позиции, но Афраний и Петрей были настороже: они вывели свои когорты и после долгого и кровопролитного боя отбросили легионариев Цезаря. Удар, вероятно, был достаточно сильным, [667] потому что Цезарь, так нуждавшийся в победе, не старался более перейти в наступление. Последствия этого поражения не замедлили дать себя почувствовать: маленькие испанские города, завоеванные для Цезаря Фабием, перестали посылать съестные припасы — снабжение продовольствием стало еще более трудным. Внезапно прибывшая вода в реках, посреди которых стоял лагерем Цезарь, снесла мосты и крайне осложнила положение: армия скоро оказалась, как когда-то под стенами Алезии, лицом к лицу с ужасным врагом — голодом. [668] Через несколько дней положение стало совершенно отчаянным.

665

Эта дата следует из слов Цезаря (В. С, II, 32); соответственно, мы узнаем, что его операции против Афрания и Петрея продолжались 40 дней, а из С. I. L., I р. 398, что Афраний и Петрей сдались 2 августа.

666

Caesar, В. С, I, 41.

667

Dio, XLI, 20.

668

Рассказ Цезаря (В. С, I, 41–56) заслуживает тщательного анализа и сравнения с рассказом Диона (XIJ, 20 сл.). Цезарь описывает (с. 43–48) сражение за возвышенность как маловажный эпизод, не оказавший никакого влияния на ход войны. Напротив, в гл. 48–56 он изображает вздутие рек как причину критического положения, в котором он вдруг оказался. Но в этом рассказе не объяснено одно: почему Цезарь, так спешивший дать сражение, что даже оставил для этого осаду Массалии, не старался более вступить в серьезный бой после этой первой стычки, имевшей, по его словам, неопределенный исход? Кроме того, странно, что вздутия рек оказалось достаточно, чтобы обусловить такой голод. Скорее этот голод явился результатом враждебности испанских народов, еще более усугубившейся после первого поражения Цезаря. Это доказывается важным и проницательным наблюдением Диона, XII, 20, утверждающего, что голод в лагере Цезаря вызвали его первые неудачи и что снабжение продовольствием нормализовалось не тогда, когда реки вошли в берега, а когда известие о победе Децима Брута под Массалией привлекло к Цезарю дружбу соседних испанских народов. Другими словами, мне кажется, что стремление быстро завершить эту войну привело Цезаря к ошибочному решению осаждать Массалию одновременно с войной в Испании; что эта ошибка и неудача в первой битве подвергли его большой опасности; что позднее он старался скрыть свою ошибку, уверяя, как мог, что все зло причинило наводнение.

Помпей на Востоке

Известие о большой опасности, в которой оказался Цезарь, с быстротой молнии распространилось по всему римскому миру и пришло в Рим значительно преувеличенным. [669] В то же время из Фессалоники приходили известия о Помпее, деятельно готовившемся к войне. Он собрал большой флот, доставленный союзными восточными государствами, и поставил его под команду Бибула. Он вызвал один легион из Киликии, чтобы присоединить его к пяти легионам, приведенным из Италии. Он приказал набрать еще другой легион из римских солдат, поселившихся в Греции или в Македонии, а два других набрал в Азии с помощью Лентула. Он отдал приказ Сципиону привести к нему два сирийских легиона в качестве всадников, пращников и стрелков, пополнил армию нанятыми галлами, германцами, галатами, каппадокийцами, дарданами, бессами. Он наложил подать или обязательство доставить значительные военные контингенты на азиатские и сирийские города, на восточных царей и властителей и на крупные италийские финансовые общества, которые вели дела на Востоке. [670] Скоро он мог стать господином моря, вождем грозной армии, главой коалиции всех восточных государств, находившихся под покровительством Рима.

669

Caesar, В. С, I, 53.

670

Ibid., III, 4; App., В. С, II, 49.

Цицерон покидает Италию

Эти известия не замедлили склонить на сторону Помпея столь впечатлительное общественное настроение. Многие сенаторы последовали примеру Цицерона, который после долгих колебаний 7 июня [671] выехал из Формий, чтобы присоединиться к Помпею. Он не считал победу гарантированной, и приключение казалось ему опасным; но оскорбленный грубыми приказами Антония, оттолкнутый поведением Цезаря, который, как ему казалось, хотел вызвать на смертный бой Помпея, его друга и благодетеля, он, мучимый угрызениями совести, не хотел показаться неблагодарным и боязливым: он, автор «De Republica», учитель, которым восторгались как прежние, так и новые поколения. Его жена напрасно умоляла его подождать по крайней мере конца испанской войны. [672]

671

Cicero, F., XIV, 7. Duruy, . R., III, 305, несправедливо упрекает Цицерона за то, что последний бежал к Помпею, когда Цезарь, казалось, погиб в Испании: 7 июня Цезарь был еще под Массалией.

672

Cicero, ., , 9, 2; А, , 8, 7.

Капитуляция помпеянцев

Таким образом, Цезарь снова находился в крайней опасности. Но судьба спасла его еще раз. В середине июля Децим Брут одержал на море значительную победу над массалийским флотом, и известие об этой победе, которая, казалось, делала неизбежным падение Массалии, преувеличенное эмиссарами Цезаря, вызвало безумный страх у всех испанских народов, особенно у живших между Пиренеями и Эбро. Осаждавшие Массалию легионы, думали испанцы, перейдут через Пиренеи, и победа достанется Цезарю. Большинство этих народов предали дело Помпея и стали доставлять в лагерь Цезаря съестные припасы, ранее доставлявшиеся Афранию и Петрею. Голод перешел из одного лагеря в другой, и Цезарь был чудесным образом спасен. [673] Недостаток припасов скоро принудил Афрания и Петрея снять лагерь и отступить через горную область к Октогезе с целью перейти через Эбро и искать убежища у кельтиберов, наиболее дружественного народа. Узнав об этом намерении, Цезарь тотчас отдал распоряжение об их преследовании. Предвидя, что непрочные мосты через полноводную Сикорис сильно замедлят движение его армии, Цезарь решил понизить уровень реки, выкопав на ее берегах бассейны и каналы, и таким образом создать искусственный брод. Солдаты взялись за кирки и лопаты и быстро принялись за работу, но она была сделана лишь наполовину, когда враги, разгадав ее смысл, ускорили свое отступление: армия Афрания и Петрея бежала. Река была еще глубока и бурна; после недолгого колебания Цезарь приказал остановить работы, двинул свою армию вброд и форсировал реку, не потеряв ни одного человека. Покинув опасный островок, он мог бы атаковать Афрания и Петрея на дороге, но, опасаясь, как бы испанские легионы при крайней опасности не выказали мужества отчаяния, он предпочел заставить врага сдаться без боя. Двинув форсированным маршем свои легионы, облегченные отсутствием обоза, по холмам и долинам, без дорог, Цезарь опередил неприятельскую армию, отступавшую по дороге к Октогезе. Он первый достиг ущелья, по которому проходила дорога, и принудил таким образом неприятельскую армию повернуть назад, к Илерде. Но как только она двинулась в путь, он начал преследование, постоянно тревожил ее и заставлял голодать. Афраний и Петрей делали все возможное для спасения армии, но, наконец, она так настоятельно потребовала сдачи, что 2 августа [674] они вынуждены были капитулировать.

673

Caesar, В. С, I, 59–60, едва упоминает об этой метаморфозе, происшедшей среди испанских племен, и не объясняет, какова была истинная причина этой commutano rerum. Напротив, действительный ход событий хорошо описан Дионом (XLI, 21). Это служит лишним доказательством того, что Дион пользовался текстом автора, тщательно изучавшего историю войн Цезаря, а не следовавшего слепо Комментариям.

674

С. I. L., I, р. 398. Эти эпизоды войны описаны Цезарем (В. С, I, 61–87).

Цезарь назначается диктатором

Цезарь предложил великодушные условия: он оставил всем жизнь и состояние; всякий был волен идти куда хотел — бежать к Помпею, вступить в войско Цезаря или возвратиться к мирной жизни. Некоторое время спустя Варрон, остававшийся с двумя легионами в дальней Испании, также сдался без боя. Оба его легиона перешли под знамена Цезаря, [675] и вся Испания, таким образом, оказалась во власти галльского проконсула. Собрав в Кордубе подобие сейма, Цезарь сделал многих испанцев римскими гражданами, установил многочисленные денежные подати и отправился в Гадес, которому пожаловал право римского гражданства; [676] затем морем он направился в Тарракон. Наконец, оставив Кв. Кассия с четырьмя легионами правителем Испании, он сухим путем возвратился в Массалию, куда прибыл к концу сентября. Там Цезарь узнал, что Марк Лепид, воспользовавшись впечатлением, произведенным в стране капитуляцией помпеянцев, в середине августа назначил его диктатором — после того как заставил народ утвердить закон, по которому ему, претору, было позволено, подобно консулам, назначать диктатора. [677] И этот закон, и это назначение Лепид и Цезарь, вероятно, обсуждали еще в предшествующие месяцы; Цезарь не доверял оставшимся в Риме сенаторам и не хотел, чтобы выборы на 48 год при отсутствии консулов проходили под председательством интеррекса, которого назначали бы эти сенаторы. Он хотел, напротив, сам председательствовать на этих выборах в качестве диктатора.

675

Oros., VI, 15, 7.

676

Dio, XLI, 24.

677

Caesar, В. С, II, 21; Dio, XLI, 36. См.: Zumpt, S. R., 205 сл.

ФАРСАЛА

Нищета в Италии. — Смерть Куриона в Африке. — Цезарь после испанских побед. — Возвращение Цезаря в Рим. — Первая диктатура Цезаря. — Цезарь и вопрос о долгах. — Отъезд Цезаря из Брундизия. — Цезарь и Помпей при Ance. — Новые попытки мира. — Лагерь Помпея. — Прибытие подкреплений к Цезарю. — Безрассудство Цезаря и благоразумие Помпея. — Поражение Цезаря в битве при Диррахии. — Критическое положение Цезаря. — Фарсала.

Финансовый кризис в Италии

Для Лепида и для остатков сената в Риме диктатура Цезаря была, может быть, единственным способом избавиться от свалившейся на них громадной ответственности. С тех пор как Цезарь покинул Рим, Италия впала в страшную нищету. Приостановка публичных платежей, узаконенная сенатом одновременно с введением военного положения; истощение опустошенного Цезарем казначейства, в которое Помпей не вносил более азиатских налогов; перерыв в общественных работах; внезапный отъезд большого числа лиц, покинувших Италию, мобилизация всех кораблей для перевозки солдат и съестных припасов; заем крупных сумм, которые Помпей собрал в италийских храмах; набор массы молодежи; перерыв в избирательной и политической борьбе — все это вызвало один из самых тяжелых экономических кризисов. Хлеб сделался редкостью, никто не хотел давать взаймы. [678] Должники, до сих пор в срок платившие свои долги или проценты (при помощи новых долгов), не находили, у кого бы можно было занять. Отцы не были более в состоянии платить приданое, обещанное дочерям, а разведенные мужья лишены были возможности возвратить его целиком. В Риме и во всей Италии владельцы домов не могли побудить нанимателей к уплате денег за снятые помещения. Кредиторы и должники хватали друг друга за горло, и многие были принуждены продавать все, что имели, если находили покупателя. Было большое предложение и малый спрос, и все падало в цене: золотые и серебряные изделия, драгоценности, ткани, мебель, земли, дома. Декрет сената, понизивший в 51 году проценты, принес очень слабое облегчение, потому что многие люди, находясь в страшной нужде, продолжали делать долги, принимая условия, предъявляемые капиталистами, и не рассчитывая на этот декрет, за соблюдением которого никто, впрочем, и не наблюдал. Таким образом, важный вопрос о долгах становился самым больным местом. [679] Лепид, не будучи энергичным и влиятельным человеком, быстро и охотно переложил с себя на Цезаря всю ответственность правления.

678

См.: Cicero, ., IX, 9, 4: propter nummorum caritatem.

679

Dio, XLT, 37; App., В. С, II, 48. Меры, принятые впоследствии Цезарем и предложенные Целием и Долабеллой, показывают, что именно от этого зла страдала тогда Италия.

Иллирия и Африка потеряны Цезарем

К несчастью, Цезарь поспешно возвращавшийся в это время в Италию, находился лицом к лицу с большими затруднениями. Несмотря на его успехи в Испании, конечно, улучшавшие его положение, опасности были еще многочисленны, а столкновение партий — далеким от окончательного разрешения. Судьба его могла еще измениться. Потеряв надежду на помощь из Испании, Массалия сдалась, и ее сдача принесла Цезарю крупные денежные суммы; [680] но в Африке и в Иллирии партия Цезаря понесла две большие потери. Курион, действовавший в Африке всего с двумя легионами, хотя Цезарь послал ему два других, [681] дорого заплатил за свое безрассудство. Он без труда разбил Акция Вара, несчастного пиценского генерала, бежавшего в Африку для набора там маленькой армии, но попал в засаду, организованную другом Помпея царем нумидийцев Юбой, был окружен и убит. Только немногие солдаты его маленькой армии смогли вернуться в Италию. [682] Со своей стороны Долабелла, отправленный с частью флота для завоевания Иллирии, был разбит Октавием и Л. Скрибонием Либоном. Антоний напрасно послал ему на помощь флот под начальством Гортензия и три легиона, бывшие гарнизоном приморских городов под начальством Саллюстия, Базила и своего брата Гая. Эти подкрепления были разбиты, а Гай вместе с 15 когортами даже попал в плен. [683] Иллирия и Африка остались, таким образом, во власти неприятеля. Помощь, которую оказали Цезарю два легиона Варрона и рекруты, перешедшие к нему из армий Афрания и Петрея, была сведена на нет более важными потерями, и что было еще тяжелее — часть его флота была уничтожена в тот момент, когда морской путь был единственной дорогой Цезаря для ведения войны на Востоке, так как поражение, нанесенное в Иллирии, закрывало для него сухопутную дорогу в Македонию.

680

Dio, XII, 25.

681

Caesar, В. С, II, 23. Еще одна трудность: какими были эти два легиона? Мог ли один быть легионом, посланным в Сардинию, а другой — из тех, которые оставляли для охраны приморских городов Италии?

682

Caesar, В. С, II, 24–44; App., В. С, II, 44–46; Dio, XII, 41–42.

683

Oros., VI, 15, 8; App., В. С, II, 47; Dio, XU, 40; Florus, IV, 2; Caesar, В. C, III, 10.

Трудности восточной кампании

Впрочем, трудность переброски войск по суше или по морю была меньше других трудностей, связанных с новой войной. Помпей собрал около 50000 человек, Цезарь же мог противопоставить ему всего двенадцать легионов, которые были так стары, так утомлены, что шесть из них, возвращавшиеся из Испании форсированным маршем, оставляли больных по всему своему пути; [684] общее число его солдат с учетом потерь не превышало 25 000 человек. [685] Кроме того, Эпир, Македония и Греция были бедными странами, где даже малочисленная армия не могла оставаться долго, если ей не подвозили морем хлеб из Египта, Сардинии, Сицилии, Херсонеса. Господствовавший на море враг, конечно, захватывал бы корабли, нагруженные хлебом, и Цезарь попал бы в такое же отчаянное положение, в каком оказался Сулла во время своей войны против Митридата. Хуже всего было то, что у Цезаря не было денег, а война обещала быть очень дорогой. Почти все деньги из казначейства и Галлии были уже израсходованы в Испании на подкуп населения. При таких условиях Цезарю приходилось с беспокойством спрашивать себя, последуют ли за ним в этом последнем и столь опасном предприятии до сих пор верные ему солдаты. Один легион уже возмутился в Плацентии и отказался идти далее, если не получит вознаграждения, обещанного в Брундизии. Это возмущение так обеспокоило Цезаря, что он угрожал казнить каждого десятого человека из мятежного легиона и только по просьбе офицеров приказал казнить лишь двенадцать солдат, выбранных якобы по жребию, в действительности же, как по крайней мере говорили, указанных центурионами в качестве зачинщиков. [686]

684

Caesar, В. C, III, 2.

685

Из данных Цезаря, В. С, III, 2, и III, 6, следует, что семь легионов, погруженных на корабли в Брундизии насчитывали всего 15000 человек.

686

App., В. С, II, 47; Dio, XLI, 26–35.

Новый план кампании

Когда Цезарь прибыл в Рим в конце ноября, [687] самые влиятельные люди его партии и его тесть старались побудить его отправить к Помпею послов для переговоров о мире. [688] Цезарь очень охотно сделал бы это, если бы питал хоть какую-нибудь надежду на успех. Но так как он прекрасно знал, что это заставит его только потерять время, и, желая поскорее покончить с войной, он принял другой, очень остроумный план, который, не лишенный шанса на мир, как бы мал он ни был, устранял опасность слишком долгой войны. Он двинул к Брундизию двенадцать легионов вместе со всеми кораблями, собранными в портах Италии, и военным снаряжением якобы для того, чтобы начать весной экспедицию. Он заставил избрать себя консулом на 48 год. Потом, в начале года он смог бы вступить в провинцию уже в качестве законного представителя республики, оставить в Италии гарнизон из галльских и испанских всадников, погрузить на корабли всех своих солдат без рабов и с минимальным военным снаряжением (чтобы можно было высадиться в любой бухте) и рискнуть переправиться через море зимой, в тот момент, когда менее всего его ожидали бы. [689] Только тогда, но прежде чем его враг очнется от оцепенения, вызванного его появлением в Эпире, он предложит мир в качестве законного консула, а в случае отказа от соглашения немедленно начнет враждебные действия.

687

Mommsen, С. I. L., I2, р. 40.

688

Plut., Caes., 37.

689

Аппиан (В. С, II, 52) доказывает, что отъезд в Брундизии произошел внезапно и позднее, чем обычно думают.

Одиннадцать дней в Риме

Но раньше, чем отправиться на войну, он оставался одиннадцать дней в Риме, где ему нужно было закончить много дел. [690] Эти дни были, возможно, самыми значимыми в его столь деятельной жизни. Он председательствовал в комициях, результаты которых, естественно, были благоприятны для его партии: он был избран консулом вместе с Публием Сервилием Ватией, сыном Сервилия Исаврийского. Целий, Требоний, Квинт Педий, сын одной из его племянниц, и, может быть, Гай Вибий Панса [691] были избраны преторами. Цезарь председательствовал также на латинских празднествах (feriae latinae). Он предложил народу через различных магистратов возвращение многих обвиненных на основании законов Помпея в 52-м и последующих годах, в том числе Габиния, но не Милона. [692] Он заставил утвердить закон, дававший право гражданства всей Цизальпинской Галлии, [693] и занялся также вопросом о долгах, ставшим слишком острым.

690

Caesar, В. С, III, 1.

691

Lange, R. ., III, 411.

692

Caesar (В. С, III, 1) подтверждает версию Диона (XLI, 36) и Аппиана (В. С, II, 48); Plut., Caes., 37. См.: Lange R. ., III, 411.

693

Dio, XLI, 36.