Юлий Цезарь
Шрифт:
Ho 17 января [560] узнали, что занята не только Анкона, но и Арреций. Следовательно, Цезарь шел на Рим с ужасающей быстротой! Паника, немалая уже и ранее, еще более усилилась. Помпей вышел наконец из состояния растерянности: [561] ему удалось вступить в соглашение с Катоном, консулами и самыми влиятельными лицами, которые понимали, что нужно на что-нибудь решиться, и в согласии с ними он созвал сенат. Заседание было бурным, беспорядочным, очень продолжительным и полным противоречий. Многие сенаторы упрекали Помпея за его непредусмотрительность. [562] Волкатий Тулл и Цицерон предложили отправить к Цезарю послов для переговоров о мире. [563] Катон, напротив, предложил дать Помпею полную власть для ведения войны. [564] Последний принимал упреки с презрительным равнодушием, он не хотел ничего скрывать из настоящего положения дел. [565] Он спокойно говорил, что будет заботиться о защите Италии, но протестует против предложения Тулла, которое, по его мнению, равносильно признанию в трусости. [566] Решительность Помпея дала, таким образом, перевес партии войны; предложение Катона было утверждено, и военное положение было объявлено. [567] Тогда Помпей изложил свой план. Консулы и сенат должны покинуть Рим, удалиться в Капую и увезти туда казначейство; Помпей накажет города, открывшие свои ворота Цезарю, и будет смотреть, как на врагов, на всех сенаторов, которые не покинут Рима вместе с ним. [568]
560
Schmidt, В. W. С, 115.
561
Цицерон (F., XVI, 12, 2; ., IX, 10, 2) доказывает, что 17 января происходило заседание сената, на котором Помпей, полный ужаса из-за взятия Анконы и Арреция, заставил утвердить предложение об оставлении Рима. Я думаю, что это заседание было тем единственным, на котором Помпей сделал заявления; о последних упоминают Цицерон (., VII, 11, 1), Плутарх, Pomp. (60), Цезарь (В. С, I, 32, 8), Аппиан (В. С, II, 36), а Катон (Plut., Pomp., 60; Cato Ut., 52) предложил объявить Помпея диктатором и издать декрет о бунте. Относительно последнего я вместе со Шмидтом (В. W. С, 106 сл.) думаю, что он был издан после вторжения Цезаря в Италию, но не 14 января, ибо все заставляет думать, что единственное заседание было 17 января; общее состояние нерешительности, вероятно, препятствовало проведению более раннего заседания, о котором мы, конечно, знали бы, если бы оно было.
562
Plut., Pomp., 60; Caes., 33; App., В. С, II, 37.
563
Plut., Pomp., 60; App., В. С, II, 36.
564
Plut., Pomp., 60; Cato Ut., 52.
565
См.: Cicero, ., VII, 11, 1 (слова Помпея).
566
Caes., В. С, I, 32, 8.
567
Nissen (. ., XLVI, 100), опираясь на неопределенные выражения Плутарха (Pomp., 60; Cato Ut., 52) и на слабости Помпея во время войны, думает, что предложение Катона не было утверждено. Schmidt (В. W. С, 135), по-видимому, того же мнения. Но Веллей (II, 49) говорит, что «consules senatusque… Pompeio summan imperii detulerunt». Мне кажется, что Веллей прав. Иначе нельзя было бы объяснить, почему Помпей приказал оставить Рим и отступить в Грецию не только армии, но и всему сенату. Кроме того, во время войны в Италии он руководил из Луцерии всеми операциями, и если его высшее командование оказалось безуспешным, то причина этого не в недостатке законной власти, но в слабости самого Помпея и его партии.
568
Cicero, ., IX, 10, 2; App., В. С, II, 37; Dio, XLI, 6.
Помпей по выходе из сената немедленно отправился в Капую. Уже наступал вечер, [569] и многие сенаторы, которые не приказали сопровождать себя рабам с факелами и не желали идти по неосвещенным улицам города, провели ночь в курии. Волнение достигло высшей точки: все находили очень трудным такой быстрый отъезд. Помпей, имевший повсюду массу рабов, денег, друзей, людей, связанных с ним делами, думал, что для большинства сенаторов этот отъезд столь же легок, как и для него. Что сделать с многочисленными семьями рабов, которых все они имели? Оставить ли их в Риме без господ в такой момент, когда беспорядок гражданской войны, вероятно, увеличит цену хлеба и возбудит мятежный дух в рабах? [570] Куда отослать им своих жен и детей? [571] Многие из сенаторов даже не имели денег, необходимых для путешествия, которое могло оказаться продолжительным, и не знали, как достать их. Друзья их сами были в затруднительном положении; торговля векселями почти прекратилась; займы были очень трудны, так как капиталисты страшились междоусобной войны. [572]
569
Cм.: App., В. С, II, 37.
570
См.: Cicero, F., XIV, 7, 3.
571
См.: Cicero, ., VII, 13 А, 3.
572
Ibid., VII, 18, 4.
Однако Помпей благодаря своим энергичным действиям и угрозам снова утвердил свое влияние на слабый и изменчивый политический мир. После того как прошло первое недовольство, многие стали размышлять о своей действительной выгоде. Победа Цезаря не будет ли означать политическую революцию, которая лишит богатых их имений? Таким образом, хотя Помпей причинил много тревоги, большинство сенаторов решило отправиться с ним. Сам Гай Кассий, квестор Красса, стал на сторону Помпея, а вместе с ним и его деверь Брут, для которого Цезарь, однако, был вторым отцом и настоящий отец которого был изменнически убит Помпеем в Мутине во время революции Лепида. Брут до сих пор отказывался быть другом Помпея, но в этот роковой момент он не устоял. Сторонники Цезаря были малочисленны, среди них были: Саллюстий и Целий, желавшие отомстить за преследования Аппия Клавдия, Долабелла, этот развратник, сделавшийся зятем Цицерона, и Азиний Поллион.
На следующий день посреди сильного смятения все начали свои приготовления к отъезду, но не слишком поспешно, так как еще надеялись, что какое-нибудь неожиданное событие позволит им остаться. Чтобы достать необходимые дял путешествия деньги, многие сенаторы прибегли к помощи Аттика, предоставившего в распоряжение своих друзей крупные суммы, спрятанные в подвалах его дома или хранившиеся в римских храмах. [573] Однако тронуться в путь было трудно, и многие еще продолжали бы свои приготовления, если бы, к счастью для Помпея, 18 января не распространилось ложное известие, что Цезарь уже идет на Рим во главе галльской кавалерии. [574] Это вызвало внезапную панику: консулы, бросив казначейства, немедленно уехали; люди, наиболее замешкавшиеся в своих приготовлениях, в одно мгновение окончили их, и еще днем вся Аппиева дорога была покрыта носилками, рабами, повозками и вьючными животными. Большое число сенаторов, всадников, вольноотпущенников и зажиточных плебеев, все богатое и культурное общество выехали из Рима, [575] оставив своих жен, детей и рабов в городе, на который, как думали, Цезарь готов был нагрянуть со своей галльской кавалерией. Факт странный, но не единственный в революционные эпохи.
573
Corn. Naep., Art., 7.
574
Мне кажется, что рассказ Цезаря, верный в своей основе, но преувеличенный (Caes., В. С, I, 14), можно исправить путем сравнения его с рассказом Диона (XLI, 16). Цезарь, однако, ошибается, говоря, что известие о взятии Авксима (совр. Osimo) породило панику; он же сам утверждает, что паника произошла 18 января, на следующий день после отъезда Помпея, а в тот день Авксим еще не был взят.
575
Dio, XLI, 7.
Цицерон уехал еще до паники утром 18 января [576] в дурном настроении и очень недовольный Помпеем. Он считал неблагоразумным покидать таким образом Рим [577] и не думал, чтобы Помпей мог быстро, как он хвастался, образовать большую армию в Италии. [578] Его ввиду решительности Цезаря сильно тревожило и то, что Помпей, по его мнению, действовал одновременно и дерзко, и слабо; он сердился на Цезаря, но, в сущности, был более склонен верить в его успех, чем в успех Помпея. События подтвердили зловещие предчувствия, которые были у Цицерона в начале этой войны. Он раскаивался, что принял поручение в Капуе, и теперь, когда Капуя стала передовым постом армии Помпея, хотел отказаться от нее, взяв и обмен надзор за равниной и побережьем Лация. [579] Сильно беспокоясь, он тем не менее был доволен, что его зять Долабелла перешел на сторону Цезаря. Конечно, это было позором для семьи, но выгодно для него; если бы Цезарь одержал победу, Долабелла мог бы заступиться за своего тестя перед победителем. [580]
576
Cicero, ., VII, 10; ., IX, 10, 4.
577
Cicero, ., VII, 11, 3.
578
Ibid., VII, 12, 2.
579
См.:
интересные замечания Шмидта (В. W. С, 117) о письмах Цицерона (., VII, 1J, 5; ., VIII, 11, В., 3; ., VIII, 11, D, 6; F., XVI, 11, 3).580
Cicero, ., VII, 13, А, 3.
Цезарь, однако, совершенно не думал идти на Рим, как все полагали. Заняв Анкону и Арреций, он еще 19 января послал Куриона овладеть Игувием (совр. Gubbio), откуда ушел претор Ферм с пятью когортами. [581] Потом он остановился, ожидая подкреплений. Он не мог идти далее с 3000 людей, но скоро вызванные им самим события увлекли его дальше, чем он думал. Обеспокоенный известием, что Помпей, консулы и часть сената покинули Рим, боясь, чтобы Помпей не лишил его возможности вести с сенатом переговоры о справедливом мире и не принудил его к большой войне во всей Империи, которая страшила его, Цезарь тотчас же написал сам и убеждал друзей написать уехавшим сенаторам, в том числе Цицерону, советуя им остаться в Риме. [582]
581
Schmidt, В. W. С, 122; Rh. Mus., XLVII, 261.
582
Cicero, ., VII, 17, 3; ., VII, 21, 3.
Но еще большая опасность грозила ему со стороны Авксима, где Акций Вар наскоро вооружал многочисленные когорты и, по слухам, хотел напасть на врага, имевшего всего 3000 человек, рассеянных в большом треугольнике между Аррецием, Анконой и Аримином. Цезарь, имевший с собой только свою маленькую галльскую армию, понимал, что нужно во что бы то ни стало воспрепятствовать врагу набирать войско, ибо несоразмерность сил сделалась бы скоро опасной для него. Поэтому он собрал свой легион на берегу Адриатического моря, может быть, в Анконе, и приказал Куриону и Антонию очистить Игувий и Арреций, [583] в доказательство того, что Арреций был занят только для внушения страха.
583
Caesar, В. С, I, 12. По поводу этой концентрации войска см.: Schmidt, В. W. С, 125.
В конце января пришел ответ на предложенные им условия мира. Посол Помпея, возвращаясь после свидания с Цезарем, встретил консулов и многих сенаторов в Теане, на дороге в Капую. [584] Большинство их было так удручено своим внезапным отъездом из Рима и опасным приключением, конца которого никто ясно не видел, что было расположено в отсутствие Помпея принять предложения Цезаря. Цезарь хотел мира, и сенат хотел мира: как же можно было его не заключить? Но люди не были более господами событий. Сенаторы, собравшиеся в Теане, действительно прибавили к предложениям Цезаря условие, что он удалится в свою провинцию, чтобы сенат мог совершенно независимо обсудить положение, [585] условие вполне естественное с их стороны, так как они хотели иметь по крайней мере этот залог искренности со стороны Цезаря. К несчастью, Цезарь не мог принять его, потому что понимал, как легко его врагам найти предлог для войны, лишь только они почувствуют себя сильнее его. Действительно, Акций Вар продолжал набирать солдат, и Цезарь был вынужден воспрепятствовать этому набору любой ценой. Таким образом, когда он собрал весь свой легион, т. е., вероятно, 1 февраля, он двинулся на Авксим, разбил Вара, взял город после схватки и привлек на свою сторону большое число солдат Вара, обещав им хорошую плату. [586] Потом он овладел Цингулом (совр. Cingolo) и всем Пиценом, [587] Через несколько дней, может быть, 3 февраля, [588] подкрепленный двенадцатым легионом [589] Цезарь двинулся по направлению к Фирму (совр. Ferno) [590] с намерением идти на Аскул (совр. Ascoli), занятый Лентулом Спинтером с десятью когортами.
584
Cicero, ., VII, 14, VI; II, 15, 2. О датах см.: Schmidt, В. W. С, 124.
585
Cicero, ., VII, 14, 1.
586
Caesar, В. С, I, 13.
587
Ibid., I, 15.
588
Schmidt, В. W. С, 127, пр. 1.
589
Caesar, В. С, I, 15.
590
Шмидт, мне кажется, прав, когда переводит слова Цезаря (В. С, I, 15) «Asculum Picenum proficiscitur» как «он двинулся по направлению к Аскулу». Это позволяет объяснить «recepto Firmo» в В. С, I, 16, без предположения, что Цезарь сперва взял Аскул, а потом двинулся на Фирм, и без исправления текста.
Эти военные операции, к которым Цезарь был принужден, чтобы воспрепятствовать набору войск его врагами, уничтожили надежды на мир в тот момент, когда они, казалось, готовы были осуществиться. Судьба увлекала к междоусобной войне тех, кого война наиболее страшила. Силы Цезаря ежедневно возрастали, а силы его врагов уменьшались. Эти первые столь смелые операции, смятение, которое он неожиданно посеял в стане противников, бегство Помпея, занятие части Италии вовлекли армию в гражданскую войну и мало-помалу привели страну к революции. Распространился слух, что Цезарь обещал сделать всадниками всех солдат, следовавших за ним. Надежда на эту награду еще более увеличила прежнее преклонение галльских солдат перед их императором. [591]
591
Suet, Caes., 33.
С другой стороны, если Помпею и удалось, заставив правительство уйти из Рима, оградить его от влияния Цезаря, он, однако, и сам утратил таковое. Как заставить следовать за собой в деревушки и маленькие города, где невозможно найти себе жилище, этот сенат, который был испуган, недоволен им и чьи противоречивые желания его беспокоили? Поэтому через несколько дней он предоставил сенаторов самим себе и решил отправиться в Луцерию, принять там командование над двумя легионами и сосредоточить в этом городе все войска, набранные на Адриатическом побережье. [592] Сенат тем временем рассеялся по Кампании: консулы были в одном месте, трибуны в другом, отдельные сенаторы всюду понемногу — в уединенных городах, в пустынных и печальных в это время года деревнях. Курьеры не знали, куда и кому относить письма; самые важные известия не доставлялись в одно и то же время Помпею и консулам; [593] приказы также приходили слишком поздно, и им не повиновались. В общем, в стане консерваторов господствовало крайнее смятение; все жаловались, но мало кто действовал, и эти немногие к тому же не слушались Помпея, бывшего их вождем лишь внешне. Наборы проводились медленно, потому что повсюду их встречали с большим неудовольствием. [594] Помпей послал трибуна Гая Кассия из Луцерии в Капую, чтобы отдать консулам приказ отправиться в Рим за казначейством, но консулы отказались повиноваться под предлогом, что дороги небезопасны. [595] Государственное казначейство было, таким образом, оставлено врагу. Приведенные в уныние ходом войны и потерями, причиненными им общей неразберихой, сенаторы делались еще трусливее в уединении деревенских домов и маленьких городов, куда новости приходили поздно в виде слухов из отдаленного мира. Оставление Рима наполнило души почти суеверным страхом. Рим, великий город, метрополия, в первый раз был предоставлен самому себе. Могли ли проявить энергию и энтузиазм в войне люди, столь угнетенные страхом?
592
Cicero, ., VII, 15, 3.
593
Например, известие о потере Пицена (Cicero, ., VII, 21, 2).
594
Cicero, ., VII, 21, 1.
595
Ibid., VII, 21, 2.
Тем с большим удовольствием узнали, что Лабиен перешел в партию Помпея. Мы не знаем в точности мотивов, побудивших его к этому. Кажется, что уже с некоторого времени существовали несогласия и столкновения между ним и Цезарем; что после войны с Верцингеторигом, во время которой единственными крупными победами были победы, одержанные Лабиеном над сенонами и паризиями, этот плебей, которого дружба Цезаря сделала богатой и видной фигурой, вообразил, что как полководец он стоит выше самого Цезаря. Во всяком случае, его переход немного поднял упавший дух сторонников Помпея; но их недовольство продолжало быть очень большим. Цицерон непрерывно ездил из Формий в Капую и обратно и с нетерпением ожидал известий, обуреваемый постоянно разными чувствами: то он негодовал на дерзость Цезаря, то на бездействие Помпея.