За горизонт

Речка подросла до озера, а с образовавшейся поперёк ущелья плотины весело загромыхал водопад.

Дорога кошмарным серпантином, хорошо хоть не длинным, падает на дно ущелья и змеится по осыпям, зажатая между водой и скальными склонами.

Где-то тут должна караулить груз группа людей Вольфа. Тех самых, что глубину, на которой груз притоп, замеряли.

Бронемашина немца неожиданно остановилась и даже немного сдала назад. С моего места не видно, но вроде как из кустарника на склоне кто-то вылез и вскочил на подножку бронемашины.

Что там за кипеш у Вольфа, мне не видно, зато видна торчащая над поверхностью воды смятая кабина грузовика. Не наш клиент, наш глубже должен быть. Да и ржавая она слишком.

Место, однако, тут и вправду противное. Две потерянных машины на километр дороги это перебор.

– Русский, мои люди тебе покажут место, откуда будем вести работы. Начинайте готовиться к погружению, я буду через час, - сообщила рация.

Готовиться, это я запросто. Заодно и с "людьми" пообщаемся, если хорошо зайти с разговором, можно собрать немало ценной для новичка информации.

Вот и они, кстати. Из-за бронемашины неспешно вышли двое.

Что сказать, формально к ним можно применить термин - люди. Но правильнее будет сказать - подростки. К гадалке не ходи - брат и сестра, похожи как две спички из одного коробка.

Девушке семнадцать-восемнадцать земных лет. Рослая, сухощавая, с практически не заметной грудью. Загорелое приятное лицо, с чуть заострённым подбородком, тонкими губами, голубыми глазами, равнодушно смотрящими из под козырька полевого кепи.

На старой земле вполне могла бы выбрать карьеру модели. Там именно такой тип женской красоты востребован. Местами.

Про таких мой батя говорил, - Сынок, при общении с такими воблами, главное об какой-нибудь выступ не поцарапаться.

Ее брату не больше пятнадцати. Хотя ростом он не уступает сестре, но присутствует в фигуре и походке что-то мальчишеское. Те же, что и у сестры, тонкие черты лица, едва заметные веснушки, голубые глаза и соломенные волосы, торчащие из-под кепи.

И предательский прыщик на носу, свидетельство бушующих в организме подростковых гормонах.

Одеты одинаково. Похожие на кеды, кожаные мокасины местного производства. Предельно короткие шорты цвета хаки. Расстегнутые, изрядно штопанные, светло– зеленые куртки из плотной ткани. Фляги на ремешке через плечо. На головах кепи с небольшим козырьком и длинным, прикрывающим уши и шею матерчатым затыльником, больше всего похоже на головные уборы японской императорской армии времен второй мировой.

На шеях и запястьях повязаны безвкусные плетеные шнурочки, придающие ребятам слегка хипарский вид.

Вооружены охотничьими винтовками с весьма недурственной оптикой. У девушки семисотый Ремингтон. У парня не пойму, что именно, но в том же 308 калибре.

Винтовки в идеальном состоянии, хотя оружие явно не первой свежести. Следят за оружием ребятки.

Прочих опасных побрякушек, навроде ножей или пистолетов, не наблюдается.

– Дензел, - парнишка плюхнулся около меня на сиденье и заёрзал, поудобнее пристраивая винтовку.

– Грета, - девушка подсадила в кабину симпатичного зверька и заняла оставшееся место.

– Дэн, можно просто, Русский, - а сам с интересом наблюдаю, как смешная помесь енота с лемуром вытащила из под пассажирского сиденья блестящий пакет с остатками каких-то вкусняшек. Умилительно стрельнула в мою сторону лукавыми глазищами. И, не услышав возражений, аппетитно зачавкала добычей.

– Ошо, - ласково потрепав за огромными ушами, представила зверька девушка.

– Ваши родители большие поклонники братьев Гримм?

– Понятия не имеем. Мы их не помним почти, - Дензел наконец-то пристроил винтовку между ног.

– Они погибли на первой Базе, - тоном снежной королевы добавила Грета.

О как, "первая База". Можно подумать, что гибель на "первой Базе" мне о чем-то скажет. До сих пор ни о чем подобном не слышал.

Сейчас же Базы именуются в соответствии земным регионом с которым они связаны. И никаких порядковых номеров не имеют.

Или имеют, но кому попало, об этом не сообщают.

Оснований не верить им, нет. И получается, что Дензел и Грета выросли в этом мире.

Интересные кадры. У меня к вам целое море вопросов. Да что там море, океан вопросов.

Но, не будем торопить события. Сперва присмотримся, а потом попробуем разговорить ребят.

Точнее, принюхаемся. Не пахнут ребята. И зубы явно чистят. Следят за собой.

Они явно уже с неделю тут сидят. А выглядят опрятно. Куртки подраны и заношены, но это скорее от интенсивного использования, а не от неопрятности. В остальном все очень цивильно.

Патрульные, возвращающиеся в Порто-Франко из недельного патрулирования, не просто воняют потом, они смердят. Не все, конечно, но очень многие.

Да что там патрульные. В моем первом заезде в местные пампасы Руди решил, что мыться в холодной воде прерогатива исключительно северных унтерменшей. А истинному арийцу вполне достаточно плеснуть пару горстей воды на морду.

Как следствие, на обратном пути ваш покорный слуга и его лохматая собака имели сомнительное удовольствие вдоволь нюхнуть крепкого арийского пота. Было у меня даже подозрение, что вредный немецкий пацан мне так за Сталинград и Курскую дугу мстит.

А эти "детки" скрупулёзно следят за собственной гигиеной. И это в условиях дичайшего фронтира.

К подобному нельзя придти самостоятельно, это системное воспитание.

Не все так просто с этой парочкой. Посему проглотим банальное оправдание, - Извините, я не знал, что так случилось.

И помолчим. Подумаем. Понаблюдаем.

– Вот за тем валуном прими вправо.

Интересно, какой язык для них родной? Со мной они говорят на неплохом немецком. А когда Ошо вытащил из-под сиденья свою добычу, Грета совершенно явно читала, что написано на упаковке. Значит язык Шекспира или, скорее, его американская мова им совсем не чужд.