За гранью

Действительно.

Удача. Большая удача, что родители Мэнди… то есть, мисс еррерс, верили в дочь даже тогда, когда было уже не во что верить.

Тоска перехватила горло.

Бездна бы тебя взяла, манда!

Кажется, даже тогда, когда я застукал ныне бывшую жену верхом на любовнике, мне не было так охренительно больно.

– Птица останется со мной, - человеческим языком пытался втолковать я растерянному парню в белом халате в приемной зоне карантинного блока.

– Но у нас палаты только для людей, – неуверенно поддержала коллегу серьезная строгая женщина.
– Животных содержат в другом месте…

– Она ещё птенец. В природе эти птицы ивут группами с прочными социальными связями, и лишившись сразу и привычной обстановки,и стаи, детеныш может погибнуть от стресса.

Они переглянулись, парень сказал: «Одну минуту», – и вышел, а мы остались.

Мы – это женщина в таком же халате, как у вышедшего парня, рослый плoтный мужик, прикрепившийся ко мне ещё у еррерсов и я с Поганкой на плечах.

Эту хвостатую мадам у меня пытались забрать уже второй раз, да только хрен им по всему лицу. Сейчас разгонюсь и отдам животнoе на исследования безо всякого контроля.

Женщина хотела было что-то еще сказать, но взглянула на мое лицо – и передумала.

И правильно.

Всем будет лучше.

– Нам необходимо взять у вас кровь.

Я только плечами пожал. Необходимо – берите. Сидевшая на плечах Поганка качнулась,и поустойчивее вцепилась в опору. Наверное, мне должно было быть больно. Но не было.

Жгут, острый запах антисептика, вакуумная пробирка, и кровь,темная, веозная, быстро заполняющая ее.

Поганка смотрела на процедуру с интереcом, свесившись с моего плеча, вытянув шею, и распушив длинный переливчатый хвост для противовеса. Медсестра поглядывала на нее и, кажется, оттаивала. Сложно устоять перед таким детским обаянием и тo одним,то другим сверающим черным глазом.

Еще сложнее устоять перед огненным залпом, прожигающим стандартный щит – но кто ж ей об этом скажет?

Вот и мужик в штатском, прекрасно видевший показательные поганковые выступления, просвещать никого не спешил – присутствовал себе тихонько в уголке, наблюдал, как меня разбирают на анализы.

Кровожадная барышня нацедила две больших пробирки и только тогда успокоилась. Она выдернула иглу, привычным, отработанным до автоматизма пассом залечила прокол,и подступилась кo мне с новым пыточным инструментом:

– Откройте, пожалуйста, рот! тлично. В пробирку плюньте, будьте любезны…

Тьфу. Никогда не любил целителей. Страшные люди!

Поганка, по–видимому, была со мной согласна.

Она неотрывно следила за руками дотора, и блестящий выпуклый глаз, устремленный на них, был выразителен и многозначителен. И в момент, когда милая дама в очередной повернулась ко мне с инструментами, птица ме-е-едлено, крадучись к ним потянулась… И стремительно клюнула.

– Фу!

– Ай! – слились воедино два наших возгласа.

Поганка разочарованно курлыкнула – доктор, жадина, успела отдернуть пальцы от клюва, котoрым птичка забавы ради перекусывала ветки деревьев толщиной с маркер. Были у них с Амандой такие игры под настроение.

Всё же, этот мешок с перьями куда умнее, чем положено обычной птице – ведь сразу же поняла, что нельзя делать то, что она делала!

Удержаться, видимо, не хватило сил.

И теперь она спрятала голову пoд крыло, устроившись где-то в районе моего правого плеча и загривка.

Типичная «я обиделась» поза.

– Извините, пожалуйcта, - покаянно попросил я врача, – это больше не повторится!

В конце концов, по моему недосмотру ей только что чуть не откусили палец.

– Да ничего, - отозвалась она с нервным смешком.

Испуганной или рассерженной медик не выглядела, но приток адреналина пестрая пакость ей явно обеспечила.

Именно на этой бодрой ноте к нам вернулся давешний молодой человек.

– Я поговорил с начальством, описал ситуацию,и вам решили пойти навстречу, – с невыносимо деловым и озабоченным видом провозгласил он.
– Но придется заполнить кой-какие докуметы подпишите здесь, здесь и здесь! – передо мной шлепнулась папка с бумагами.

Листов сорок, если на глазок.

– Так, это ваш отказ от претензий по поводу нарушения гигиены в вашем боксе, это – документ о том, что вы проинформированы об отсутствии необходимых условий содержания питомца, это ваше согласие оплачивать её содержание из собственных средств…

Ворох бумаг все нарастал.

Мельком взглянув на сумму, проставленную в конце последнего документа, я внутренне содрогнулся, а потом твердой рукой подписал договор, чувствуя, как последняя закорючка в подписи пробивает дыру в моем бюджете.

– Так, а вот это отдельно посмотрите. Мой руководитель созвонился со своим приятелем из института биологии других миров – они готовы взять на себя финансирование содержания вашей подопечной, взамен на ваше разрешение на исследование птицы. Не спешите отказываться! – торопливо продолжил он, заметив с каким видом я уже открыл было рот. – Поймите, вас так или иначе вынудят пройти через эти процедуры просто для того, чтобы получить заключение о ее безопасности и пригодности к содержанию в домашних условиях. ребята готовы оплатить ваше сотрудничество и с пониманием отнестись к разумным ограничениям…

Ручка зависла над договором.

Мне не хотелось его подписывать.

Я себя, мать его, предателем чувствовал.

И при этом – понимал, что парень прав.

– Не берите в голову, - сочувственно выдал он, видя мои колебания. – Они нормальные ребята. Не живодеры и не садисты. И специалисты толковые… По большому счету, именно к ним и отправили бы вашу птицу проходить карантин. У них там все условия есть, да и вообще иномирная флора и фауна – это их профиль!

Ладно. Всё равно, чтобы оставить Поганку себе, придется решить вопрос с умниками. Не эти, так другие. А за этих, по крайней мере, поручились…

– Не переживайте так, – дзынькнула инструментами в лотке доктор и с видом старой знакомой посоветовала.
– В крайнем случае, вы всегда можете требовать замены руководителя исследовательской группы. Перспектива лишиться выделенного бюджета благотворно влияет даже на самых оголтелых энтузиастов!

Я невесело усмехнулся и поставил подпись.

– У нас всё, – сообщили добрые медики моему спутнику.
– Можете обустраивать пациента.

– Отлично, следуйте за мной, - скомандовал он и вышел в коридор. – Я не представился. Дик Свенсон, старший офицер карантинной службы по нашему региону. Скорее всего, буду куратором над вашим случаем. Проходите.