За краем поля

– Дым под потолком есть?
– поспешила уточнить Эл, пока не выспавшаяся подруга не разбушевалась: подниматься на ноги, когда в воздухе распылён неизвестный результат неудачного опыта, совершенно не хотелось.

Были прецеденты, когда после таких легкомысленных подъёмов Замок недосчитывался парочки алхимиков, а иногда и десятка учеников. Один раз Мастер вообще впал в неистовство, перекусал подмастерьев, бегал по Академии со спущенными штанами и поджёг бороду Старшему Мастеру. Последнее, как полагала Валент, было никак не связанно со спорами берсечной плесени.

Яританна её предусмотрительности не оценила.

– Ты меня поняла?
– копируя одну из самых страшных интонаций Воронцова, проговорила она, нехорошо щурясь, и поспешила скрыться в люке.

– Постой-ка!
– взвизгнула Алеандр, рванувшись наперерез ускользающему источнику информации, которой в гудящей после падения голове было катастрофически мало.
– Ты сказала ещё раз? А что до этого грохало? Я же тихонько кровь той нежити растирала.

Как ни силилась, травница не могла вспомнить, когда ещё могла так шуметь, чтобы разбудить духовника. Помнится, вчера после ужина они расходились спать поздно, а когда на рассвете Эл поднималась в лабораторию, Танка спала так крепко, что у неё на макушке могли отплясывать пьяные леприконы. Лестница, под которой Ригорий Валент расположил диван для редких гостей дочери, конечно, скрипела и раскачивалась порой, но Эл наловчилась взбираться по ней совершенно бесшумно. Да и консервация ингредиентов, извлечённых из загривка нежити, кусок чьей кожи красовался теперь в рамке на стене рядом с дипломом об окончании образования старшего брата, проходила практически бесшумно. Единственным исключением был недавний взрыв, хоть Эл была готова поклясться на большом гербаристике, что белковые соединения так с устричным соком реагировать не должны. Как именно реагируют ткани неизвестной нежити на этот состав, должен был показать проводимый эксперимент, но травница была уверенна, что точно не таким выбросом силы.

Яританна Чаронит отнеслась к её заявлению скептично и даже соблаговолила высунуться из лаза обратно, чтобы этот скепсис продемонстрировать.

– Дай припомнить...
– изобразила раздумья она, постукивая сине-зелёным от свежего синяка пальцем по подбородку, - кроме оброненных чашек и хлопанья сундука? И кроме топота твоих дорогих кузин, имеющих второй ипостасью, определённо коров или мастодонтов, чтобы так отбивать пятками ступени?

– Каких кузин?
– придушенно выдохнула Эл, стремительно белея от нехороших предчувствий.

– Не моих же!?!
– возмутилась Танка.
– Да я от их топота и проснулась в первый раз. Ломились к тебе, как угробьцы в винную лавку, хотя даже я помню, что тебя за экспериментами нельзя беспокоить. Потом назад ещё едва ли не свалились. У-у-упырицы.

С Яританной стоило дружить уже хотя бы за то, что она терпеть не могла большую часть представительниц своего пола и подчас очень метко подбирала определения. Сама Эл сейчас справиться с этим просто не смогла от переполнявших её возмущения и обиды. Она лишь беззвучно хватала ртом воздух, силясь сформулировать обуревающие её чувства одним словом, а лучше полноценным проклятьем.

Сколько раз на семейных обедах поднимался вопрос неприкосновенности личного пространства! Сколько раз вешались замки и листовки с предупреждениями! Сколько раз сами нарушители страдали, надышавшись опасными испарениями иль натершись неизвестной мазью! Всё нипочём! Дамам из семейства Бельских, что по какой-то, только им известной, причине считали именно себя законными хозяйками не только дома управляющего, но и всего поместья, в скромной комнатке Алеандр словно манок установили. Тянуло их к развешанным под потолком травам, манили неподписанные чуть светящиеся пузырьки, сами просились в руки баночки с настойками и притираниями. И бес толку было доказывать, что мази недоработаны, а порошки дороги. Непередаваемое трио считало себя вправе распоряжаться имуществом какой-то там родственницы по собственному усмотрению. Чаще всего их усмотрение простиралось на всё, хоть отдалённо напоминающее косметику и заканчивалось слезами, причитаниями и лечебницей за счёт "отравившей" стороны. При этом стоило самой Эл хоть зайти без стука в комнату кузин, как Гала Бельских уже рыдала на груди брата, сетуя на притеснение несчастных сиротинок.

Алеандр Валент приподнялась на локтях и привычно окинула взором лабораторное пространство. Несмотря на вечный бардак и полный хаос, травница каким-то специфическим, исключительно травницким чутьём опознавала, когда в её комнате что-либо двигали. Процедура походила на детскую игру "Найди десять отличий", но не раз уже спасала девушку после визитов дорогой родни, когда неподписанные флаконы исчезали, а результаты экспериментов менялись местами. Пока единственным отличием в комнате был отъехавший от удара стол и расколовшийся подоконник. Это наталкивало на печальные выводы. Эл подозрительно принюхалась, а потом с преувеличенной осторожностью отхлебнула из зажатого в руке флакона.

Что за субстанция оказалась во внутри, Танке догадаться не удалось. Эл долго кривилась, морщилась и фыркала, что для ядов было несвойственно, потом вытащила из-под рубашки болтающийся на шнурке потрёпанный свиток, нащупала под собой огрызок карандаша и тщательно записала свои выводы.

– Точно, - кивнула собственным умозаключениям Валент, - всё сходится. Только они могли это утворить. Вот гадины!!! И ведь уволокли одну из самых дорогих эссенций! Нет, чтобы укропную настойку стянуть, так им дефицит подавай! Хорошо, конечно, что ещё на спирт не подменили, с них бы сталось. Но всё равно такое не прощается!

Травница с надрывным стоном перевернулась на живот и по-пластунски поползла к люку, подволакивая за собой прихваченную вешалку, как боевой штандарт.

– Вот, подержи-ка у себя пока, - растерянной Танке впихнули в руки недопитую колбу и свиток.
– Надёжней будет.

Пышущая благородной жаждой мщения и ещё совсем чуть-чуть дымящаяся после недавнего взрыва, Алеандр с улыбкой начинающего маньяка протиснулась в лаз мимо замершей подруги, вполголоса костеря ближайшую родню и грозясь всеми мыслимыми карами. Танка рассеянно проводила её взглядом и только порадовалась, что массивная вешалка застряла между балясин: рассерженной столь качественно давнюю приятельницу она видела не часто. Не то, чтобы Эл была способна кого-нибудь холоднокровно забить до смерти, но вот покалечить в пылу ссоры и покалечиться самой - запросто.

С улицы уже доносились разгневанные вопли назревающей драмы, участники, перекрикивая друг друга, проясняли предысторию, занимали диспозиции относительно главных действующих лиц и "распевались" сплошным визгом. Отставив в сторонку неизвестный реактив, духовник меланхолично присела на относительно чистый участок пола и развернула рабочие пометки будущей заведующей кафедры Зельеварения. В отличие от приватных писем и повседневной речи в исследовательских изложениях Валент оказалась чрезвычайно лаконична:

"Льняное масло - зашибительный бабах. Нужно ещё попробовать".

***** ***** ***** ***** *****

Трапезы в семействе Валент проходили исключительно интересно.

Во всяком случае, интерес они вызывали у Яританны Чаронит первое время, когда обилие народа за общим столом слегка шокировало, непривычную к большим семействам девочку, а ряд ритуалов казался едва ли не диким. Чего только стоили негласные бои за почётные места? Когда по торцам стола с размеренной важностью и чувством собственного достоинства усаживались немногочисленные мужчины, расправляли салфетки на коленях и наполняли себе бокалы, следующим этапом обсаживались гости, а потом жена и сестра хозяина (а позже и все женщины в доме) всеми правдами и неправдами рвались занять места возле господина управляющего, при этом демонстративно не пихаясь и не оттаскивая за волосы соперниц. Счастливица имела прекрасную возможность на протяжении всей трапезы беззаботно щебетать и мило улыбаться, выпрашивая себе поблажки на милые девичьи слабости и исподволь чернить менее удачливую соперницу. При этом всё делалось с таким изяществом и профессионализмом, что никто из посторонних не мог углядеть в происходящем холодный расчёт, а сам Ригорий Валент и вовсе пребывал в счастливом неведенье, полагая себя чрезвычайно любимым. Остальным участникам темы для обсуждения тоже подбирались с особой тщательностью. Нет, никто не вывешивал над столом список требований, но вот тон и манера повествования для всех казались тщательно отрепетированными: весёлые, энергичные, с внутренним задором, непосредственной радостью и острой критикой в адрес других. Будто бы каждый представлял собой звезду беседы и был одновременно княжеским ревизором и приглашённым скоморохом. В этом напыщенно-доброжелательном окружении Танка часто терялась настолько, что и сама начинала вести себя подобным образом, опасаясь раствориться в обилии эдакой непринуждённости. Чтобы не слишком вязнуть в творящемся, есть приходилось оперативно, избегая добавок и проявления возможного неуважения к труду хозяйки: становиться следующей темой "обеденного трёпа" не слишком хотелось.

За этим завтраком всё было, вроде, как прежде, при этом незримо преобразилось, как это бывает в ожидании праздника. Одетые с нарочитой небрежностью домашнего легкомыслия, дочери госпожи Бельских были свежи, улыбчивы и причёсаны, а не агрессивны и лохматы, как то бывало всегда при ранних побудках. Их матушка, обряженная в скромный вдовий наряд, обласкивала взглядом всех вошедших, включая котов и мошек, словно готовилась к канонизации в пантеоне Триликого. Рядом с не меньшей кротостью и миролюбивостью стояла Эльфира Валент, мило предлагая полотенца и подносы с уже оформленными тарелками. Оформленными, на первый взгляд, просто, но казалось: порции выверялись на аптечных весах и раскладывались под лекало. Улыбки домочадцев были примерно такими же. Даже Ригор Тиакинович растягивал губы на диво ровно, подзабыв о своей привычке щедро оголять крепкие зубы, и чуть нервно поправлял прилизанные рыжие вихры. При этом вместо привычного утреннего халата, на нём была свободная цветастая рубашка и настоящий шейный платок. Даже Алеандр по случаю впихнули в непривычного кроя легкомысленный сарафан, насыщенного зелёного цвета, что замечательно оттенял здоровый загар, скрывая россыпь подживающих синяков и ссадин. Роскошные волосы, чуть потускневшие от экстремальных путешествий, расплели, крупными локонами уложив на плечи и грудь. Семейство было во все оружии.