За полвека
Шрифт:
А не в том деревянном, расписном терему?
Деревянный? Фантазия: он кирпичный давно…
Но бетонную Азию видно сверху в окно.
В небе чёрном, немирном — лунный щит, ханский щит…
Но твой голос просвирни в телефоне звучит.
Не в костюмчике, в летнике ты выходишь на звон,
Анна, Анна Последняя домонгольских времён,
И стоишь одиноко, словно та, на Нерли,
У оконного ока этой зимней земли,
Лишь
На Крутицком подворье терема зелены.
86.
СОНЕТ ИВАНУ ЕЛАГИНУ
На площадях танцуют и казнят,
Я мог бы так начать венок сонетов…
И. Елагин
На площадях танцуют. И казнят
Тех, кто со всеми заодно не пляшет.
Стихи он пишет, или землю пашет —
Ату его! Не друг он и не брат.
Он — волк тамбовскиий, как ему твердят
Те, кто ногами в общем ритме месит,
И всё равно они его повесят
Не через год, так век тому назад.
Причин и следствий временных не зная,
Так логика резвится площадная,
Да вот беда, мне всё не до неё!
Грозятся роботы, сулят Косую,
А я пока по-своему танцую,
И бубен мой ещё твердит своё.
87.
СОНЕТ О ДЕТСТВЕ
Памяти М. А. Волошина
Нет, всё при мне, ничто не распылилось:
Они вдвоём стояли надо мной:
Отец и тот — с огромной бородой,
А псина у прибоя суетилась.
И море шелестящее раскрылось,
Но, ничего не видя впереди,
Я голос услыхал: "Иди, иди"…
Как должное я принял эту милость,
И кривоного топая в волну,
Почувствовал: теперь — не утону!
Вот — первое, что помню я из детства…
Но всё-таки за что мне, отчего
Досталась неприкаянность его
И тайны бесполезное наследство?
88.
ВДОЛЬ РЕЙНА
Внизу луну дробит река на тысячи ножей,
Дорогу гонят в облака ступени виражей.
И кто-то растёр
контуры гор, очерченные углём
И властно велит держать этот ритм
в молчанье за рулём.
Слепые шпаги встречных фар — сбивая светом свет,
Мы у судьбы не просим в дар чего на свете нет!
Но из того, что нам дано, и капли не прольём,
Тому гарантией одно — молчанье за рулём.
Ложится снег. На час? На век? Нет стрелок на часах…
Средь голых осин безмолвно один
Святой Иоанн в Лесах.
И если
когда вернёмся туда — снова себя найдём:Травой прошелестит о том молчанье за рулём.
Вернуть любовь к закату дня! Ведь если ей не быть,
То значит, ненависть меня заставит вечно жить,
Кружа по страшным виражам, зло сокрушая злом…
Дай сил не мстить, порви эту нить,
молчанье за рулём!
И ветра нож, и стрелок дрожь — превыше всех затей,
Когда дыханьем ты поймёшь отраву скоростей!
Не надо песен, Лореляй, гори они огнём,
Одно прошу — не нарушай молчанья за рулём.
89.
У МАЯКА
В. Павловой
Когда отлив ползёт с песка
За маяком Сен-Геноле,
За этой грудой круглых скал
Урчит Атлантика во мгле,
И чайки падают в туман,
И мы — одни на всей земле —
На самой маленькой скале
У маяка Сен-Геноле,
И нет ни моря, ни земли,
И горизонта нет вдали,
И за спиной туман стеной…
Ты видишь? Это — край земной,
Ты знаешь, он — не рай земной,
И всё же ты стоишь со мной
Под этим маяком немым.
Тут даже чайки не кричат
И молча падают в туман,
Тут — край земли;
А что за ним?
Но скалы серые молчат.
Отлив молчит. И те кресты,
Рыбачьих сейнеров кресты.
Тут ночь боится пустоты.
А ты
Боишься пустоты?
А я?
Не знаю. Я промок.
Песок и ничего окрест.
Лишь каменный тяжёлый крест
На перекрёстке двух дорог.
Они расходятся…
Куда?
И крест поставлен на пути.
А на любви? За что? Когда?
И перекрёстка не найти,
И горизонта нет вдали…
Но всё-таки — зови, зови:
Мы были на краю Земли,
Любили на краю любви.
Бретань, Сен-Геноле
90.
"То, что делаешь — делай скорей!"
Пусть останутся хлеб и вино.
Растворяйся в тумане аллей,
Чтобы стало тепло и темно.
Потому что теплей без тебя,
Хоть, наверно, темней без тебя,
Но промёрз я с тобой, и не рад,
Что теплей одному и нигде…
А темней? Но кошачий мой взгляд
В темноте — словно рыба в воде.
Наглотавшийся мертвенных числ,
Заплутавшийся в сердце своём,
Я оплачу таинственный смысл
Этой вечери тайной вдвоём.
Не оглядывайся у дверей,
Я смолчу. Я давно уж не тот,
И тебя ведь никто там не ждёт…
"То, что делаешь — делай скорей"…
91.
Вот бы дожить до лета —
Снова увидеть Лондон!