За полвека

А впереди — фуражка,

Покачиваясь, плывёт…

26.

ЕЩЁ ОДИН MOHOЛОГ ГAMЛЕТА

У ненависти и нежности

Ассоциация по смежности.

Два шага от приятеля до предателя,

Два шага от матери до мата…

Хорошо пустышке — взяла и спятила:

Нищая духом перед Временем нe виновата,

И хоть сорок тысяч братьев — все — прощай-прости!

А мне одному груз ненависти

Через века нести!

Врёшь, Время, врёшь, что ты разнообразно,

Что дни твои — смешенье разных красок!

Они похожи — как стена на стену,

Как "милый Гильденстерн" нa Розенкранца,

Как "милый Розенкранц" нa Гильденстерна…

Серые головы в сером логове.

Пирушки весёлые, пушки грохают,

Пляшет Элсинор, как шут гороховыйl

Полным полно Полониев!

Вот расплясалиcь, шуты-дилетанты!

Да как среди них затесались

Чёрным вороном — Йорик, и белой вороной — Гамлет?

В серых стенах веселье серое, и серое горе,

Даже небо и море — из серого камня!

Четвёртый век пляшет на сером фоне

Развесёлая пара в кривых зеркалах искусства!

Хоть бы башня, что ли, от этой пляски упала!

Грустно…

Легче — быть бунтарём.

Легче быть отшельником, если надо,

Чем в тигле души выплавлять равновесие Неба и Ада!

А как бы сейчас

Хотел я со всей этой сворой подраться!

Как Фортинбрас…

Но только — что толку

Тыкать шпагой в серый туман?

О, как бы сейчас

Хотел я впитать весь твой скепсис, Горацио,

О, как бы сейчас…

Самообман!

Эй, веселый могильщик!

Давай-ка подряд

Закапывать в землю башни и прочие тюремные здания.

Копай,

Пока твоя лопата не провалится в самый ад!

(шёпотом): А если — и т а м —

Дания?

27.

ВОДОПАДНОЕ

Разъезд Водопадный.

Ночное купанье.

В кипенье прибоя — людское кипенье,

В трусах проводник пробежал по вагону —

И дверь нараспашку, на воздух солёный:

Священная жажда вечерней прохлады —

Летят из вагонов людей водопады…

Купанье ночное в кипенье прибоя,

Кипенье людское под белой луною,

А рядом ущелье и мостик железный,

Башку задираешь и смотришь из бездны —

Ревёт белозубая пасть водопада,

Кидается в море как барс из засады,

И в скалы, в их самодовольство тупое

Вгрызаясь,

сшибается с пеной прибоя,

А ветер взвивает дыханье сырое

И радугой лунной дрожит над горою,

И люди охвачены пеной и жаждой.

А радуга?

Радугу видит не каждый…

С прибоем сражается вал водопада

И — пена на пену — кипит Илиада,

И катится вниз он, и взлёта не просит,

Песчинку к песчинке он горы уносит!

Незыблемость камня — пустая бравада:

Работа — в паденье,

Не надо парада!

Фонтанов безделье — подобие взлёта:

Лишь водопаденье свершает работу!

На брызги дробимся,

Годами, веками

Крушим по крупинке мы косность и камень,

Крушим незаметно, крушим неустанно —

Поэт, водопад — антиподы фонтана!

Стихами стихию крушим наудачу:

Столетья иные увидят отдачу!

А нам остаётся простое терпенье,

Мы дышим гаданьем, сомненьем и жаждой…

А пена?…

Но пена есть признак кипенья.

А радуга?

Радугу видит не каждый.

28.

Под влажным солнцем осени желтеет Летний Сад.

Беседуют философы под тихий листопад.

Ни шороха, ни голоса, и только с высоты

На мраморные головы планируют листы,

И паутинки осени над белизной висков

Усыпаны монетками осиновых листков.

О, мраморные личности, не схожие ни с кем!

Вы — тень от необычности миров, систем и схем.

Ничто вам вьюги жёлтые, дожди и холода,

Закатом обожжённые, вы знаете, когда,

Запахивая ватники и на ветру дрожа,

Вам будки деревянные наденут сторожа —

И вмиг исчезнет разница, и пропадёт лицо,

И серых досок равенство накроет мудрецов…

29.

В пустоте почерневших каналов

Ты искал отраженье своё,

Но дождливая ночь распинала

Неоправданное бытиё.

Словно ящеры, ждущие хлеба,

Гнулись чёрные краны к воде,

И вертелись то вправо, то влево,

Чтобы небо на шеи надеть.

А когда в глубину истязанья

Проникали живые слова,

То казалось, — взорвётся молчанье,

И сквозь город прорвётся трава…

Но дворцы были сонны и слепы,

Ты напрасно им в очи глядел.

И гранит, почерневший от гнева,

Напрягая как трещины нервы,

Промолчал и собой овладел.

30.

В асфальтовом небе шуршащие листья,

В осиновых просеках, жёлтых по-лисьи,

Да жёлтая стрелка гласит "Переход"…

Куда он из лета меня приведёт?

За синие рельсы, в проспекты осенние,

По сонным аллеям Лесной Академии,

В Ланское шоссе, чтоб оно, как назло,

На Чёрную речку меня привело.

Там листья, чуть звякнув по бронзе, устало,

Желтея ложатся вокруг пьедестала,

А рядом — скамейки;

А рядом — черно: