За полвека

Отправлюсь задницей вперёд!

Но до того, как флиртовать

В аду с фантомами блядей,

Ещё подружку бы обнять,

Ещё залезть под юбку ей,

Ещё раз ей "люблю" шепнуть,

Глаз не сводя с её лица,

И хризантему протянуть:

Что ж, это — роза мертвеца!

Пусть Бог внушит моей жене,

Что я всегда был верный друг.

Чтоб уронить слезу по мне,

Ей не понадобится лук…

И лучше б муж её второй

Был точно роста моего,

Чтобы пиджак потёртый мой

Налез, не лопнув, на него.

Моё вино, мою жену

И трубку я отдать готов,

Но пусть — иначе прокляну!
–

Не трогает моих котов!

Хоть был я человек не злой,

Но чуть обидит одного —

Тотчас же грозный призрак мой

Придёт преследовать его!

Вот жёлтый лист упал во прах,

И завещанье надо спеть.

Пускай напишут на дверях:

"Закрыто. Перерыв на смерть."

Зато уж от больных зубов

Меня избавит смертный сон…

Заройте без надгробных слов

В могиле братской всех времён

384.

И МЕДНЫЕ TPYБЫ

Я сторонюсь всего, что шумно и публично,

Живу себе в тени, почти что буколично,

Я славе не хочу платить собой оброк,

На лавровых венках я дрыхну как сурок.

А мне твердят кругом — раз у тебя есть имя,

То ты в большом долгу перед людьми простыми,

Чтоб славу поддержать, мол, выстави на свет

Все потроха свои и каждый свой секрет.

О, трубы

Славы стоустой!

А проку

От вас не густо…

Могу ли я забыть простую осторожность,

Хотя реклама мне охотно даст возможность

Подробно рассказать о том срыванье роз,

При коем так важна экстравагантность поз.

Но если рассказать, какие Пенелопы

Когда и где и как мне подставляли попы,

О, сколько на земле прибавится блядей,

И сколько пуль схвачу я от своих друзей!

Эксгибиционизм претит моей природе,

Болезненно стыдлив я при честном народе:

Известную деталь не видит взор ничей,

Помимо баб моих или моих врачей.

Я вовсе не хочу бить в барабаны хером,

Чтоб выбить гонорар досужим хроникерам,

Мне вовсе ни к чему искать скандальных сцен,

Как флаг перед толпой вздымая старый член.

Одна из светских дам ждала меня нередко

В своем особняке на шёлковой кушетке,

И — что rpexa таить — принёс я от неё

В известных волосах известное зверьё.

Но кто мне право дал для шума и рекламы

Так посяrать на честь прекрасной этой дамы,

Чтоб в чей-то микрофон рассказывать о ней:

Сама маркиэа Эн мне напустила вшей!

На небе ложе мне почти уже готово —

Не зря отец Дюваль своё замолвил слово.

Друг другу мы грехи привыкли отпускать —

Ему к лицу "аминь", а мне — "ебёна мать"…

Но разве стану я писать во все газеты,

Что раз его застал я у моей Лизетты.

Под пение псалма — не вру, чтоб я оглох!
–

В тонзуре у него она искала блох!

Но с кем же, чёрт возьми, я должен спать отныне,

Чтоб развязать уста бессовестной богине?

Гитару прочь с колен — и стану знаменит,

Любой кинозвездой гитару заменив!

Чтоб возбуждать толпу и журналистов тоже,

Которая из звёзд мне одолжить предложит

Свой популярный круп, а может быть, как знать

В придачу две горы, чтоб альпинистом стать?!

Трубили бы вовсю, наверно, трубы славы,

Когда бы я болтал налево и направо,

И бёдрами качал, как та мадмуазель,

И тут же удирал стыдливо, как газель…

Но непонятно мне, скажу вам между нами,

Зачем играть в любовь, переменясь ролями?

Тем более — сей грех немного славы даст:

Давно уж не в цене банальный педераст.

Есть тысяча один рецепт и кроме этих

Для тех, кто хочет фи-гурировать в газете,

Я ж для людей пою, а если не хотят —

Все песни я готов заткнуть в гитару взад!

Мне вовсе ни к чему блестящая обуза,

Я песенки пою, почёсывая пузо,

И славе не хочу платить собой оброк:

На лавровых венках я дрыхну, как сурок.

0, трубы

Славы стоустой!

А nроку

От вас не густо…

ЖАК БРЕЛЬ

385.

АМСТЕРДАМ

Вот он — порт Амстердам.

Тут поют моряки

От невнятной тоски

На пути в Амстердам.

Тёмный порт Амстердам,

Там, где спят моряки,

По пустым берегам,

Как без ветра флажки.

Грязный порт Амстердам,

Там, где мрут моряки

Среди пива и драм

От рассветной тоски.

Странный порт Амстердам,

Рай земной морякам —

Из густой духоты

Их родит океан.

Старый порт Амстердам…

О, как жрут моряки!

Пятна по скатертям

От вина и трески.

Только зубы блестят

И удачу грызут —

Звёзды с неба сжуют

И соляркой запьют!

Рыбой пахнет весь мир —

По три порции взять,

И ручищами кружку,

И — рыбы опять…

Только громко поржать,

Да словечко загнуть,

Да вставая, ширинки

Кой-как застегнуть…

Шумный порт Амстердам —

Так танцуют они:

Трутся брюхом о брюхо,