Забирая ее

Мне больно от увиденного. Неприятно его поведение, а в душе зарождается тревога. И она достигает максимальных размеров в тот момент, когда я вижу Агату, подошедшую к Димке. Ее руки на его плечах. Наклонившись, она что-то шепчет ему на ухо. Он серьезен и сосредоточен. Кивает ей, после чего девушка забирает сумку и направляется к выходу.

Сказала. Она ему все рассказала о записке и цветах! Что теперь будет? Что скажет Дима? Тысяча вопросов и страхов в голове. Аня берет меня за руку и ведет к столу. Мы устраиваемся с краю, потому что все остальные места уже заняты. Я понимаю, что должна подойди к Димке. Поздороваться и объясниться с ним. Он не видел меня со вчерашнего вечера к клубе. Но я боюсь. Как последняя трусиха сижу рядом с подругой и усиленно делаю вид, будто все в полном порядке.

Шестаков даже не смотрит на меня. Девчонки отпускают шутки по поводу нас, а он просто отводит взгляд, делает вид, словно не понимает о чем они. Дима расстроен, и мое сердце сжимается от страха, а чувство вины грызет душу, будто зверь.

Спустя полчаса народ уже под хорошим градусом. Именинник отплясывает посреди импровизированного танцпола, ребята расходятся кто покурить, кто в дамскую комнату. Я сижу за столом, рядом с Анькой. Подруга сегодня немногословна и не настроена на бурное веселье в отличие от вчерашнего.

— Ань, с тобой все в порядке?

— Да, милая, голова болит жутко. Так что я сегодня грустный трезвенник.

Вдруг чувствую чьи-то ладони на своих плечах.

— Я ухожу, ты со мной?

У него напряженный голос. Мне становится не по себе. Но я понимаю, что должна быть с ним. Говорить, успокоить. Все рушится, и я не могу допустить этого.

— Да, конечно.

Попрощавшись с Аней, подхожу к имениннику. Поздравив и извинившись за скорый уход, следую за Димкой. Его уже нет в здании. Захватив сумочку с ресепшена, выхожу на улицу. Машина Шестакова уже у входа в ожидании меня.

Дима молчит. Практически всю дорогу мы едем в тишине. Я начинать разговор, боюсь, что он выведет нас не туда. Дима изредка бросает на меня колкие взгляды. Будто что-то хочет сказать, но все не решается.

— Красивые цветы у тебя на столе. Тайный поклонник? — спрашивает он вдруг, остановившись на перекрестке.

Меня бросает в озноб.

— От него? — слетает с его губ напряженное.

Я молчу. Разве есть смысл отпираться? Или говорить то, что он и так знает.

— Я не просила его. Эти цветы ничего не значат. Я хотела их выкинуть.

Он усмехается горько.

— Что ж не выкинула?

Поднимаю на него глаза, Дима смотрит на меня в упор. В его взгляде нет злости или ревности. Грусть и предчувствие скорого конца. Я не хочу, чтобы он так думал. Потому что я не допущу этого.

Поворачиваюсь к нему, накрывая его руку своей.

— Дим, это ничего не решило бы. И не решит. Каждый из нас совершает ошибки. Но ведь кто не безгрешен, скажи?

Он хмурится. Не понимает до конца, о чем я, но чувствует правду. Я вижу это по его глазам.

— Будет сложно, он не отступиться просто так. Он опасен, он может навредить. Ты знал о моем прошлом с первого дня. Ты знал о том, как много меня связывает с ним. Но я хочу, чтобы у нас с тобой было все как прежде. Как до его появления. Если так невозможно, я пойму. Но не рви мне душу, не упрекай, пожалуйста.

Шестаков молчит. Резко дает по газам, перестраиваясь в правый ряд, паркуется в первом возможном месте. А потом резко притягивает к себе, обхватив ладонью мой затылок.

— Я не отдам тебя ему, слышишь? Я люблю тебя, Сами. И мне пох*й, кто он. Если потребуется сражаться, я буду это делать. Даже не смей думать, что когда-то мы будем не вместе… поняла?

Мой лоб упирался в его. Я смотрела в его глаза, и думала только о том, что хочу спрятаться в них. От всего мира. От Заура, от чувств к нему, которые сжирают мою душу заживо.

Димка теплый, уютный, заботливый. Он — хороший и будет замечательным отцом для своих детей. Именно такой я вижу свою жизнь — без боли и крови, без грязных тайн прошлого. Все остальное — блажь. И как ее не назови, блажью она и останется.

— Спасибо тебе, — слетает на выдохе. Вместо ответа, он накрывает мои губы поцелуем.

* * *

— Я в душ. Позже сварю себе кофе. Ты будешь?

Мы заходим домой. Он встречает нас уютной тишиной и теплом. В коридор выбегает Ари. Кот трется о ноги Димы, приветливо мяукая.

— Сами, — Дима хватает меня за руку, останавливая. В его взгляде тревога.

— Я тебе не все сказал… есть еще кое-что.

Я думаю об Агате. Неужели все же рассказала еще что-то помимо букета цветов?

— Да…

Шестаков на секунду отводит взгляд, словно собирается с мыслями.

— Не хотел тебя расстраивать, но и тянуть не могу. Мне придется уехать из города на неделю.

— Уехать?

Он кивает.

— В командировку. В Москве проходит симпозиум. Меня пригласили выступить на нем. Я не горю желанием, но для клиники это очень Важно.

Меня отпускает. Выдохнув в облегчении, обнимаю его, прижимаясь к груди.

— Все хорошо, Дим. Неделя — это не проблема. Посижу дома, посмотрю вечерами сериал. А на работе Анька не даст скучать.

— Ты уверена?

Я знаю, почему он так расстроен. Но Диме не стоит об этом переживать. Больше я не допущу такой ошибки. Больше не подпущу к себе Заура. Я решила свое будущее, и буду идти навстречу ему, что бы ни вставало на моем пути.

— Уверена, что в душ все-таки надо, — морщусь со смехом, отстраняясь от него.

Дима хмурится.

— Прости, три операции сегодня. Сложный был день, — он устало трет лоб.

— Иди. А я пока кофе сварю.

Шестаков поднимается на второй этаж. Я хочу спросить у него про Агату. Зачем она приходила? Но боюсь нарушить то зыбкое спокойствие, что воцарилось между нами. Боюсь трогать эту тему, чтобы не впускать в душу сомнения и мысли о Зауре. Я решила, что он в прошлом. Больше никаких встреч, никаких ошибок. Я не потеряю Димку. Не потеряю спокойное, счастливое будущее.

Достаю из шкафа упаковку с любимым кофе. Поставив на печку турку, жду пока закипит вода. За окном, во дворе начинает лаять Шерхан. Громко и грозно, сопровождая лай недовольным рычанием.

— Кто там? — раздается голос Димы со второго этажа.

— Может кошка соседская забежала? Пойду гляну, — приближаюсь к окну, а когда отодвигаю в сторону штору, застываю в ужасе.

— Во двор сама не выходи, я сейчас, — Дима словно чувствует. Но я не могу допустить, чтобы он увидел незваного гостя.