Забирая ее

Молча иду к ней. Она с готовностью льнет ко мне. Вячеслав все еще здесь. На нем восседает две телки, его руки уже в трусах у обеих. Вспоминаю слова Сами о родителях жениха. Святое, бл*ть, семейство. Хотелось бы запечатлеть картину, которая сейчас передо мной. Отправить ей, пусть насладиться правдой.

Да и к черту это все.

— Заур, ты приглашен на торжество. Надеюсь, не откажешь мне в такой чести? — произносит Славик в перерыве между поцелуями шлюх.

Лиза отвлекает мое внимание на себя. Смотрю девушке в глаза, непозволительно похожие на ЕЕ омуты. Тот же цвет, те же морщинки в уголках. Только волосы Сами немного длинней. Тянусь к ним, цепляя один из локонов, накручиваю на палец. Девушка замирает в страхе… столько ночей провела со мной и каждый раз трясется. И это нравится в ней, она становится кроткой, похожей на мою прежнюю Сами.

Но слова Вячеслава будят внутри меня отвратительное гнетущее ощущение.

— Ты хочешь порадовать себя моим присутствием или позлить сына?

Он делает вид, будто не понимает о чем я. Смеюсь.

— Да брось, не считай меня дебилом.

Если не дай бог меня занесет на это торжество, там камня на камне не останется. Старик не в себе, если предлагает мне подобное.

Славик прячет в сторону взгляд. А я делаю знак Лизе, зову ее за собой в комнату.

Она у моих ног. Пальцы наглые, уверенные. Гладит бедра, запускает руки под футболку, царапая кожу. Открываю новую бутылку виски, пью его прямо с горла. Пытаюсь пожар затушить, а он разгорается сильнее.

Замуж она выходит… сука… перед глазами лицо ее равнодушное, и презрение во взгляде. Так просила отпустить, умоляла. Знаю ведь, что сама подыхает без меня, знаю, что свадьба эта, только чтобы от меня подальше. Думал силой удержать. Только вот не выйдет с ней так. Чем больше давил, тем с большей ненавистью смотрела.

— Ты хочешь как в прошлый раз? Или поэксперементируем?

Голос у нее не другой. У Сами тоненький, тихий, а у этой прокуренный, пропитанный развратом и бухлом.

Она поднимается, кружится передо мной. Стягивает платье, полностью обнажается. Смотрит так жадно, с желанием. Устраивается сверху, ее грудь напротив моего лица. Зарываюсь носом, вдыхаю ее запах, а в голове другая. Убегающая от меня, кричащая, плачущая. Сломленная. Я так верил, что ребенок соединит нас. Как последний дурак надеялся на это. Думал рано или поздно найду, все равно мои будут, потому что связаны мы, потому что навсегда.

А ребенка нет. Как и надежды. Нашел ее, а в ответ пустота. И сейчас, последний неудачник, топлю свою боль в жалкой подделке, в суррогате, в пластмассе.

Она ведет языком по шее, а я представляю Сами в свадебном платье. Как кружева с нее срываю, как трахаю ее, пятная и это белое, чистое.

— Милый — шепот на ухо. Томный, полный желания. Если бы ОНА так хотела… если бы дала шанс. — Я хочу твой член… хочу взять его в рот…

Голова едет. Она тянется к мотне, расстегивает ширинку. Лиза расплывается передо мной, все больше теряются различия между ними. Но ее голос, и ее повадки… это сбивает, не дает настроиться.

Лиза устраивается между ног, она трогает мой вздыбленный член. У нее умелые руки, а рот — чертов вакуум. Откидываю голову, пытаясь представить, что все иначе.

— Ну же, ты не помогаешь мне, — она хмурится, потому что я не хочу ее. Больше не хочу. Запускаю пальцы ей в волосы, стискиваю их, заставляя ее выпустить мой член, отстраниться.

Другой рукой к бутылке тянусь, делаю еще глоток. Внутри поднимается чувство омерзения. Не она. Никогда ей не быть такой. Та, что моя — чистая, открытая. А эта… грязная, дешевая подделка.

— Уходи.

Замирает в удивлении.

— Что?

Сейчас взорвусь. Лучше бы ей убраться в эту же секунду.

— Глухая?! Уходи, сказал! Вон!

Подскакивает. Поднимает вещи с пола.

— А деньги?

— Нах*й пошла, шлюха!

Ее лицо кривится.

— Извращенец чертов, — цедит сквозь зубы, выметаясь из комнаты. Дверь грохает, и в этот момент взрывается бутылка, пущенная об стену. Нах*й! Все в пустую! Вся жизнь — бесцветное, безвкусное дерьмо. Она выходит замуж. Она выбрала его!!!

Первым попадается шкаф. Удар — и выбита дверь. Мне нужно вынуть это из себя, нужно выплеснуть. Иначе это разорвет меня.

Сжимаю пальцами волосы, сгибаюсь пополам, пытаясь переждать, пытаясь взять себя в руки. Но я не могу. Больше не могу.

— Плевать! Все равно! Пох*й на тебя! Трахайся с кем хочешь! Ты умерла для меня, сука! Ты сдохла!!!

Снова удар. Проламывается деревянная стенка, а потом летит кувырком и стол. Я хочу уничтожить все. Я хочу сломать тут все, чтобы в щепки, чтобы

по кускам. Так же как она со мной поступила. Также как и внутри меня.

— Хочешь замуж? Иди, бл*ть!! Проживай, глуши свою жизнь с тем, кто и капли тебя не стоит!

Когда больше нечего бить, я врезаюсь в стену. Боль разливается по руке, проникает в голову, поражает мозг. Стена пачкается кровью, так, как она испачкала меня собой.

Не могу! Не могу вытянуть это из себя. Не могу не думать, не могу забыть.

В этот момент все становится на пределе. Сползаю по стене. Упираюсь головой об пол, я на четвереньках. Унизительно, едко, это разрушает меня.

Закрываю глаза, чувствую, как что-то мокрое стекает по лицу. Ей богу, пусть это будет кровь, а не то, о чем я думаю…Меня трясет. Мысли путаются, но когда я зажмуриваюсь изо всех сил, я вижу ее. Единственную, кто всегда любил меня сердцем. Ту, что принимала меня любым. Ту, что никогда не боялась…

— Больно, — реву в голос, как последний слабак. Но я кутаюсь в это чувство. Боль больше не приносит облегчения. А сейчас, когда душа в огне, мне больше не остается ничего другого…

— Мне так больно, мама…

Ребра переломаны. Все разом. Не могу дышать. Не могу подняться, не могу жить дальше. Больше нет сил. Она стоит в нескольких метрах. На ногах. Как тогда, в моем детстве, когда еще не произошло ничего плохого… Смотрит на меня опечалено. Знаю я все и так. Что не оправдал ожиданий, что жизнь свою в унитаз спустил.

Я вижу, как она подходит ко мне. Ее руки на моей голове. Она гладит по волосам, словно маленького. Будто мне снова пять лет, и я просто упал и содрал коленку. Я слышу ее голос.

— Все будет хорошо, сынок. Ты сильный, ты воин, ты должен терпеть боль.

А я ведь терплю. Каждую секунду, с тех пор как вы обе покинули меня, я терплю. Только меньше ее не становится.

— Она ушла, ма-а-ам… Лучше бы она умерла, мам, слышишь?! Лучше б сдохла и я бы похоронил ее, чем та-а-а-ак! — это разрывает меня. Гортань содрана, легкие болят от крика. Оно выходит из меня, и я не могу это остановить. Больше не могу сдерживать.

— Лучше бы она исчезла, мама… так было бы легче. Она ушла. И я не могу ее забрать. Это так унизительно, мам, когда она так смотрит, и просит исчезнуть из ее жизни…