Забытый сон

– Подождите, – не понял Дронго, – вы сказали «преступления»?

– Да, – кивнул Лагадиньш, – я в этом убежден. Дело в том, что тридцать лет назад я работал в комсомоле вместе с Армандом. Мы были близкими друзьями. Затем я поехал на учебу в Москву. Там был такой Краснознаменный институт.

Дронго кивнул. Он знал, о каком институте идет речь. В бывшем Советском Союзе там готовили разведчиков.

– Я ждал этого дня целых одиннадцать лет, – продолжал между тем Лагадиньш, – и все одиннадцать лет не верил в самоубийство Арманда. Я слишком хорошо его знал. Очень близко. Но за несколько месяцев до того, как он познакомился со своей второй женой, я уехал в Москву.

– Лилия Краулинь вас не знала? – понял Дронго.

– И не могла знать. Мы учились вместе с Армандом в одной школе, он был старше меня на год. Потом вместе учились в институте, работали в комсомоле. Он был примером для меня во всем. А потом меня послали в Москву. Вы же знаете, как это обычно бывает. Мне сменили имя и фамилию, обеспечили легендой. И я уехал в другую страну.

– Надолго?

– Навсегда. Я должен был закрепиться и остаться там. И поэтому меня не было в Риге. Много лет не было. Меня отозвали в девяносто первом. Считается, что самый большой урон разведке нанесли сталинские репрессии. А если вспомнить, что у нас творилось в начале девяностых, то вполне можно сопоставить. Сколько разных реорганизаций было! Сколько тысяч профессионалов выбросили на улицу, уволили, сократили, отозвали! Если бы тогда не Примаков, я даже не представляю, что могло бы произойти. По существу, он спас тысячи разведчиков. Но я ушел из их рядов еще в девяносто втором. В Ригу возвращаться не имело смысла, тогда нас здесь не очень жаловали. Уехал в Америку, получил гражданство, жил там около семи лет. А в девяносто девятом вернулся в Латвию. О смерти Арманда я узнал в девяносто четвертом. Когда мне сказали, что он покончил с собой, я сразу в это не поверил. И не верил никогда. Он был не таким человеком. Таких людей сейчас уже нет. Честным, смелым, отважным, настоящим лидером, бойцом. Когда Арманд говорил, в него влюблялись все – мужчины и женщины. А как он пел! Мне кажется, что я иногда проявляю излишнюю эмоциональность. Когда я вернулся в девяносто девятом в Ригу, то сразу основал агентство «Триумф». Несколько раз пытался провести собственное расследование этого загадочного самоубийства, но ничего не нашел. И когда мне сообщили, что вы приехали в Ригу, я даже не поверил. И сразу послал людей к дому Лилии Краулинь. Нам повезло, вы появились там через полчаса. Остальное вы знаете.

– Вы рисковали, – понял Дронго, – в нынешней Латвии по-прежнему не любят бывших сотрудников КГБ.

– Сейчас уже многое изменилось. Это было в другое время. Прошло уже столько лет. Но вы правы, я и сейчас ношу другую фамилию, под которой живу все эти годы. Меня не узнают даже мои одноклассники, с которыми я учился в школе. У меня нет прошлой жизни. Для всех я американский латыш, вернувшийся сюда на постоянное жительство из Америки. У меня американское гражданство, и уже много лет я не являюсь офицером КГБ. Сейчас у нас много приехавших из Америки и Канады. Из трех президентов прибалтийских государств двое появились из Америки и Канады. Считается, что им больше верят западные спонсоры, чем доморощенным политикам. Наша собственная Президент, которая прибыла из Канады, так и не сумела выучить русский язык, на котором говорит половина населения Латвии. Сначала она пыталась выучить, но потом махнула рукой, сообразив, что эта часть населения никогда не будет ее электоратом. В отличие от нее, Адамкус в Литве выучил русский, но ему было легче, он был военным разведчиком.

Дронго усмехнулся. Они остановились.

– И теперь приехали вы, – сказал Лагадиньш. – Если вы думаете, что я ничего не знаю, то ошибаетесь. Все эти годы я следил за Лилией, пытался ей помочь, понимал ее состояние. Но она не знала меня и не поверила бы мне, если бы я вдруг возник из прошлой жизни. К тому же это было нецелесообразно.

– Понимаю.

– Вы приехали по ее просьбе, или у вас уже были какие-нибудь факты? – спросил Лагадиньш.

Дронго остановился. Он не знал, имеет ли право доверять этому человеку. Возможно, что его рассказ был всего лишь очередной уловкой.

– У меня есть некоторые факты, – уклонился от ответа Дронго.

Лагадиньш понимающе кивнул:

– Я хочу, чтобы вы знали, ради Арманда я готов на все, что угодно. Мы с ним были как братья. Он всегда дрался за меня. Понимаю, что вы мне не верите. Если пожелаете, я уберу моих людей. А если понадобится, передам вам их всех. У меня около сорока человек. И я не спрашиваю вас больше ни о чем. Но если вы сумеете раскрыть это преступление и найти настоящего убийцу, то знайте, я буду вашим должником на всю оставшуюся жизнь. Я не сумел защитить Арманда при жизни, поэтому хочу хотя бы защитить его память после смерти. Наверное, это звучит слишком патетически.

– Не очень, – угрюмо буркнул Дронго и тут же попросил: – Вы можете найти мне завтра утром машину для поездки в Вентспилс?

– Обязательно. И это будет не «Ситроен», – вспомнил слова своего собеседника Лагадиньш.

Дронго, оценив шутку, усмехнулся:

– Только уберите ваших сотрудников. Мне они не нужны. Если понадобятся, я вам позвоню.

– Хорошо, – Лагадиньш протянул ему руку, – я понимаю, что вы не обязаны мне верить, но все равно благодарю вас.

– Подождите, – остановил его Дронго. – Дело в том, что мне звонили и требовали прекратить расследование, уехав отсюда. Я думал, что это сделали по вашему поручению.

– Нет, – ответил Лагадиньш, – я не мог дать такого поручения.

– А как вы узнали, что я приехал?

– Вас видели в аэропорту вместе с Лилией Краулинь. А потом вы снова появились у ее дома. К тому времени я уже знал, кто вы такой. Все эти годы я не терял надежды найти убийцу Арманда. Так, значит, вам звонили и угрожали? – задумчиво протянул Лагадиньш. – Интересно… У меня тоже появились некоторые подозрения, о которых я пока не хочу говорить. Мы должны доверять друг другу, господин Дронго.

– Посмотрим, – уклонился тот от конкретного обязательства.

Лагадиньш и Дронго еще раз пожали друг другу руки. Когда его загадочный собеседник ушел, Дронго неторопливо отправился в другую сторону. За парком находился отель «Мартам». Там можно было взять такси. Но тут он вспомнил, что в «Радиссоне» его будет ждать Фешукова, и позвонил ей, предупредив, что заедет через двадцать минут.

Шагая по аллее парка, Дронго размышлял. Если Лагадиньш говорит правду, то человек, звонивший Дронго в отель, действительно хотел, чтобы он прекратил расследование. И тогда получается, что в этом городе есть кто-то, заинтересованный в прекращении расследования. И этот кто-то узнал о визите Дронго, понял цель его приезда.

С одной стороны, было приятно и полезно встретить такого союзника, как Лагадиньш. Но с другой, было опасно ему доверять. Вполне вероятно, что это всего лишь трюк после вчерашнего разговора с Челноковым. Лагадиньш как умный человек понял, что их разоблачили, и решил сыграть на опережение. Возможно, он получил приказ от третьего лица. Учитывая рассказанную им легенду, Лилия Краулинь не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть слова Лагадиньша. И никто не сможет. Нет, сможет. Лагадиньш сообщил, что был самым близким другом Арманда Краулиня, учился с ним в школе и в институте. Они были как братья. Значит, о Лагадиньше могут помнить соседи Арманда по дому, которые жили там при его отце. И еще один важный факт. Лагадиньш сказал, что поехал в Москву за несколько месяцев до знакомства Арманда с его второй женой. Если это неправда, то продумано все просто превосходно, до мелочей. А если правда? Тогда можно узнать обо всем у Визмы, первой жены Арманда. Ведь она должна была знать такого друга, даже если у него было другое имя. Визма должна его помнить.

Дронго подумал, что его встреча с первой супругой Арманда становится просто необходимой, и ускорил шаг. Когда он подъехал к отелю, на ступеньках у входа его уже ждала Татьяна Фешукова. Несмотря на ее неудовольствие, он все-таки узнал у нее адрес Визмы и ее телефон. И уже из машины ей позвонил.

– Слушаю вас, – отозвалась Визма по-латышски.

– Простите, что я вас беспокою, – начал Дронго, – вы говорите по-русски?

– Очень плохо, – ответила Визма.

– Я прилетел из Москвы, – сообщил Дронго, – меня обычно называют Дронго. Если разрешите, я хотел бы с вами встретиться.

– По какому вопросу?

– Я эксперт по вопросам преступности, – пояснил Дронго, – и хотел бы поговорить с вами о вашем первом супруге Арманде Краулине.

– Мне нечего сказать, – раздраженно заявила женщина, – и не нужно мне звонить. До свидания. – Она бросила трубку.

Дронго растерянно посмотрел на Татьяну Фешукову, сидящую рядом.

– Я же вам говорила, что она не очень нормальный человек, – напомнила Фешукова.

– Мне очень нужно с ней встретиться, – признался Дронго.