Загадки Сфинкса
Шрифт:
Канули в Лету древние мифы. Забыт и их сокровенный смысл. А в нас по-прежнему неизбывна слепая вера в волшебное универсальное средство, пригодное на все случаи жизни
— Рак не болезнь. Рак — это судьба, — сказал как-то мой приятель, врач-патологоанатом, знающий досконально устройство человеческого тела.
Броская фраза ради красного словца? Поначалу мне так показалось. И все же какое-то рациональное зерно в ее двусмысленности, какая-то неуловимая сразу правота в ней была. Рак ведь и в самом деле совсем иное, отличающееся от любых других заболевание. И именно это объясняет огромные трудности его лечения. Обычная схема: «возбудитель, проникший в организм, — вызванная им болезнь» — здесь не работает или работает косвенно. Конечно, есть и возбудитель. По концепции известного советского ученого Л. А. Зильбера, опубликованной в его монографии еще в 1-968 году и разделяемой многими, это может быть вирус. Вирусы некоторых видов рака животных и птиц уже обнаружены. Вирус раковых поражений человека пока не найден, но его, несомненно, найдут. Установлены многие вещества, способствующие возникновению злокачественных опухолей, — канцерогены (от «канцер» — рак). Но этим внешним, так сказать, факторам обязательно должно сопутствовать
Пусковой механизм роковой поломки пока не разгадан. Но наука в последние 3–5 лет подступила к нему, можно сказать, почти вплотную. Выяснилось, что в генах, где содержится наследственная программа любого живого организма, программа, в строгом соответствии с которой функционирует каждая клетка, каждая ее часть, записана и раковая перерожденческая формула. Эта злокачественная информация всегда и у всех присутствует, но, к счастью, начинает действовать, давать команду на перерождение только в особых случаях. Даже в абсолютно одинаковых условиях, в одной семье не все же заболевают!
Естественно, ученые в первую очередь задались вопросом: зачем у каждого человека записана эта роковая команда, для чего это понадобилось природе? Как и на чем она записана?
Множество предположений было высказано на этот счет, но все они вертелись вокруг да около, а надежных доказательств найти не удавалось. Требовался более высокий уровень знаний, развитие биохимии с ее тонким арсеналом средств. И вот несколько лет назад в наследственном веществе некоторых вирусов, способствующих развитию рака у животных, обнаружили особые гены. Их назвали онкогены, от «онко» — опухоль. Первый онкоген был обнаружен в давно известном вирусе саркомы Рауса, вызывающем злокачественную опухоль соединительной ткани подкожной клетчатки (саркому) у цыплят. Позднее обнаружили онкогены в ядрах клеток у людей при раковых заболеваниях легких, кишечника, а затем похожие, но вполне спокойные онкогены нашли и в клетках здоровых людей; отличались они от «включенных» лишь незначительными изменениями одной-единственной «буковки» шифра. Живая клетка — непрерывно действующий комбинат, производящий необходимые для себя и организма вещества, в основном белки. Каждый ген дает своего рода рецепт построения строго определенного белка. И вот изменение всего-навсего одной «буковки» сложнейшего многофразового рецепта способно, оказывается, вызвать роковые последствия в развитии клетки! Ученый мир был потрясен. Не меньшее потрясение вызвало открытие, что онкогены некоторых раковых клеток, то есть уже «включенные», полностью соответствуют онкогенам вирусов, вызывающих рак у животных. Например, онкоген раковой клетки при злокачественной опухоли толстой кишки или легких идентичен онкогену вирусов саркомы мышей…
Однако главный вопрос оставался открытым. Чем все-таки «заводятся», «включаются» нормальные, спокойные, всегда имеющиеся в здоровой клетке онкогены (их для отличия назвали протоонкогены — «предшественники»)? Вопрос не просто главный — главнейший, так как касается он основы основ: контроля и регуляции всех процессов в организме, загадки его естественной, тщательно сбалансированной гармонии.
Чуть-чуть приоткрыть завесу тайны удалось лишь в 1984 году. Появились фактические данные, что существуют разные типы протоонкогенов. По крайней мере два из этих типов резко отличаются по функциям. Одни делают клетку бессмертной. Нормальные клетки организма живут и функционируют, делятся строго определенное время, потом прекращают размножаться и отмирают. Их место занимают новые. Идет постоянное обновление. Если в культуру нормальных здоровых клеток ввести ген бессмертия, они будут делиться бесконечно, производить неограниченное число поколений. Вероятно, в целостном организме протоонкогены бессмертия обуславливают его в случае необходимости. Протоонкогены же другого типа влияют на поверхностные свойства клетки, делают ее агрессивной. Когда в культуру клеток, выращенную в пробирке, вводили протоонкоген агрессии, они резко меняли свое поведение: нарастали на соседние, разрушали их, вели себя так же, как раковые. Разница была лишь в том, что срок их размножения оставался строго ограниченным, помеченным природой пределом числа делений. Они были смертны. Естественно, возникло предположение, что «включение» ракового перерождения находится под двойным контролем: надо, чтобы активизировались одновременно минимум два типа протоонкогенов; только тогда клетка превратится в агрессора, разрушающего все вокруг, и останется бессмертной, будет делиться неограниченно, производя себе подобных агрессоров.
Во всех лабораториях мира началось детальное изучение обнаруженных фактов. И вот в один из дней в начале мая 1984 года в Новой Зеландии, в группе доктора П. Уотерфилда, занимавшейся расшифровкой химической структуры белка вируса, вызывающего рак у обезьян, программист П. Стокуэлл, занятый привычной рутинной деятельностью — обработкой экспериментальных данных на ЭВМ, вдруг заметил нечто странное. Совершенно одинаковые показатели были у вещества вируса, вызывающего рак у обезьян, и вещества, способствующего росту кровяных клеток человека. Программист, к счастью, оказался не только наблюдательным, но и неравнодушным ученым. Он не отбросил распечатку в пачку других, а отметил совпадение жирным восклицательным знаком и передал прямо руководителю группы. Уотерфилд понял, что подобное совпадение не может быть случайным. Значит, между белком вируса обезьяньего рака и белком роста крови должна существовать какая-то важная связь.
Белок роста образуется в кровяных пластинках — тромбоцитах — при заживлении ран. Он заставляет клетки разрастаться, образовывать новую ткань. Группа Уотерфилда как раз изучала, как и почему растут в случае необходимости здоровые клетки. Они надеялись, что это поможет разобраться в секретах роста раковых. Но разумеется, им в голову не могло прийти, что белок роста крови
окажется точно таким же, как и белок, вызывающий безудержный рост злокачественных клеток определенного вида. Правда, нужно заметить, что врачи-онкологи не раз наблюдали в лабораторных опытах, что в отличие от охотно растущих на разных питательных смесях раковых клеток, очень трудно заставить разрастаться культуру здоровых — им обязательно требуется добавлять сыворотку крови. Ну, знали, как говорится, и знали. Добавляли сыворотку, и все. Никто этому факту особого внимания не уделял. Однако после новозеландской сенсации о странной особенности сразу же вспомнили. Белок роста крови начали тщательно изучать. Приходилось перерабатывать тысячи и тысячи литров ценнейшей донорской крови, чтобы получить миллионные доли грамма нужного вещества. Зато затраты не обманули надежд. Белок оказался весьма необычным, резко отличающимся от тех, что входят в состав кожи, мышц, в содержимое клеток. Он стоек, его можно нагревать до десяти минут без потери свойств, а обычные белки мгновенно сворачиваются при 60–70 градусах по Цельсию. И он действительно во всем похож на белок вируса рака обезьян.Длительное изучение белков роста и программирующих их генов выявило, что у всех факторов, отвечающих за нормальный рост здоровых клеток и его регуляцию, есть двойники — онкогены и онкобелки, почти точная их копия. А раз так, предполагают ученые, должны существовать и антираковые гены, продукты которых — белки — подавляют рост в нормальных условиях и защищают клетку от перерождения. Почему же они вдруг перестают ее защищать? Может, помимо активации, «включения» одновременно двух типов протоонкогенов — «бессмертия» и «агрессии», — происходит еще и какое-то нарушение противораковых генов или их продукции — белков? Сегодня поиски их — важнейшая тема исследований биохимиков и молекулярных биологов.
Если принять во внимание, что обнаруженные разновидности белков роста, имеющих двойники — онкобелки, выполняют важную роль в организме, абсолютно необходимы для роста и размножения клеток, что без них не разовьется оплодотворенная яйцеклетка, не восстановится поврежденная ткань, не заживут даже незначительные травмы, то и из столь отрывочных фрагментарных сведений станет понятна сложность, я бы сказала, дерзость поставленной цели. Определение взаимоотношений между протоонкогенами и генами, программирующими контрольные белки, между различными белками роста и онкогенами — это не только возможный ключ к тайнам возникновения рака. Это в то же время и возможный ключ к тайнам великолепной природной гармонии живого организма, к тайнам регуляции и управления этой гармонией. Сколько барьеров и препятствий встретится еще на пути к столь дерзновенной цели? Кто может знать, кто может судить? Но то, что разум человеческий упорно, шаг за шагом пытается постичь мудрые находки и решения природы, чтобы действовать в соответствии с установленными ею законами, свидетельствует, что поиск идет по верному пути, что финишная прямая уже обозначена достаточно четко.
Когда будет точно разгадан биохимический молекулярный механизм превращения нормальной клетки в раковую, предотвращение этого заболевания, вне сомнений, станет реальностью.
Но мы живем сегодня, сейчас. И сегодня, сейчас надо лечить тяжко страдающих людей, которые не могут ждать ни года, ни месяца, ни дня. И сегодня, сейчас надо по мере сил уберечь здоровых, научить их правилам безопасности, чтобы не заболеть, и убедить их соблюдать эти правила. Современная онкология тоже ведь не топталась на месте. Прогресс здесь идет пусть не так быстро, как хотелось бы, но все же достаточно ощутимо. Конечно, не надо закрывать глаза на то, что рак — тяжелейшая болезнь, уносящая множество жизней. Формы лечения этой группы разнообразных поражений сопряжены с большими трудностями, и неблагоприятные исходы еще очень часты, потому что опухолевый процесс слишком быстро распространяется по организму, поражая один за другим важные для жизни органы. Излечение возможно только тогда, когда болезнь захвачена рано, в самом начале. Ведь даже при инфекционных болезнях, например при дифтерите, введение сыворотки в первый или во второй день заболевания дает желаемый эффект, а в последующие дни прививка почти бесполезна…
Мы должны также знать, что своевременное распознание рака уже доступно медикам. Они умеют диагностировать многие формы злокачественного перерождения в самом начале, когда человек не ощущает никаких побочных симптомов и считает себя здоровым. Необходимо побороть страх и предубеждение и систематически, хотя бы один раз в год, пройти обследование у онколога, даже если вы абсолютно здоровы. Потому что, к сожалению, боли при раке, как правило, появляются, когда процесс зашел слишком далеко. Если бы рак вызывал боль в самом начале заболевания, как кариес зубов, например, люди бежали бы к врачу немедленно, и огромное число жизней удалось бы сохранить… Болезнь коварна тем, что вначале протекает чаще всего бессимптомно. Хотя вот что по этому поводу пишет известный онколог академик медицины А. И. Серебров: «Термин „бессимптомно“ не совсем правилен по отношению к раку. Его надо понимать так: те симптомы, которые появляются на ранней стадии заболевания, не настолько значительны, чтобы человек сразу обратил на них внимание. В абсолютном большинстве случаев это небольшие ненормальные выделения, утомляемость, изменение аппетита, небольшой хронический кашель или охриплость, осунувшееся, побледневшее лицо, маленькие бляшки на коже, изменение родинок. Это никого особенно не беспокоит, до поры до времени с этим можно мириться, а болезнь тем самым запускается… Особенно внимательны к начальным симптомам должны быть курильщики, у которых рак легкого, гортани, слизистой рта развивается в 10–20 раз чаще, чем у некурящих…».
«Я утверждаю со всей ответственностью, что разработанные в наши дни средства в принципе позволяют излечивать большинство злокачественных опухолей при условии своевременного их выявления», — говорит академик Н. Н. Блохин, посвятивший свою жизнь борьбе с раком. Какие же средства и методы используются? Это тоже небесполезно знать и здоровым людям, чтобы трезво и разумно оценить ситуацию. Традиционно лечат «ножом, огнем и ядом». Самый, пожалуй, древний способ — хирургический. В наши дни усовершенствованный до виртуозности, он сочетается с многообразными радиологическими методами и лекарственными средствами — химиотерапевтическими, антибиотиками, гормональными, а в последнее время — иммунологическими, активизирующими защитные силы самого организма. Кстати сказать, иммунологические средства стали искать, находить и использовать, опираясь на достижения биохимии в распознании молекулярных механизмов возникновения болезни.