Заложник любви

Ее отец живет воспоминаниями уже десять лет. И Ник проживет. Но пока он еще на свободе. Ему захотелось выразить свою огромную любовь так сильно, чтобы он всегда вспоминал об этом там, куда он собирается.

Он заключил Конни в объятия, полный решимости любить сейчас ее так, чтобы оба они всю жизнь потом вспоминали эту любовь. Их страсть опередит солнце и остановит рассвет.

Конни была уверена, что никто никогда ни в прошлом, ни в будущем так страстно не смог бы любить и так искусно ласкать ее тело, возбуждая в ней безумие желания.

Ее внутренний мир менялся. Многие годы отец и его освобождение занимали главное место в ее жизни. Но теперь на этом маленьком острове в Индийском океане она нашла свою любовь и сама удивляется, как только смогло ее сердце вместить сразу два таких огромных чувства!

Неужели Ник мог подумать, что она позволит ему уйти из ее жизни после того, как она отдала ему половинку своего сердца? Спасение одного человека было до сих пор целью ее жизни, любовь к другому человеку станет смыслом ее будущей жизни.

— Ник!

— М-м?

Только что взошло солнце. Ник сидел за столом и, не поднимая головы, торопливо писал ответную записку.

Конни вовсе не намеревалась произносить его имя вслух, точно так же, как не намеревалась сообщать ему одну простую истину: она никогда не сдастся, если уверена, что права. Если Ник не понимает этого, тем хуже для него. Он скоро в этом сам убедится.

Лучи солнца проникли в комнату и окрасили ее в сладострастно-розовый цвет.

Как забавно он сцепил под столом ноги, отметила Конни с умилением. Ноги, поросшие волосами. Ноги с костлявыми лодыжками. Он был в брюках, но без рубашки, на плече синели следы вчерашнего избиения. Машинально он пригладил волосы и отбросил со лба одну особенно своевольную прядь, мешавшую ему сосредоточиться.

— Пишу записку Джорджу, — пояснил он, ощутив на себе ее неотрывный любящий взгляд.

— Шифруешь? Относительно моего отца записка?

— Да, — наконец он соизволил поднять голову. — С ним будет все в порядке, Конни.

Она благодарно улыбнулась, помня, что Ник не из тех, кто охотно разбрасывается обещаниями.

— Так ты скажешь мне, что собираешься предпринять?

— Пока еще рано об этом говорить. Задача, одним словом, состоит в том, чтобы выторговать твоего отца за другого заложника, более ценного для мятежников.

— Мне не по душе торговля людьми…

Ник долго смотрел на нее изучающим взглядом, потом встал, подошел и взял пальцами ее за подбородок.

— Ты удивительная женщина, ты знаешь это?

— У того другого заложника тоже может быть семья, или же просто найдутся люди, которые его любят и будут, как я, стараться освободить его.

Ник сказал себе, что пора уходить. Немедленно. Закончить писать эту чертову записку и уходить. Но вместо этого он присел на край кровати рядом с ней и заключил ее в объятия. Она пока ни о чем не догадывалась.

— Те, кто его любят, станут гордиться им, — прошептал он ей на ушко.

У него не будет ничего большего, кроме сознания, что им гордятся, когда он станет заложником. «Заложник любви», — подумал Ник, усмехнувшись. Этот проблеск мрачного юмора исчез, не оставив следа. Он поцеловал Конни и вернулся к столу. Поцелуи неуловимы, легки и приятны, они говорят о многом, так же, как и другие ласки. Им не нужны слова.

— Сейчас самое главное для тебя — твой отец!

— Да, Ник, это так!

Более правдивых слов он от нее и не ждал. Он смял еще один листок бумаги. Это опять не то, что надо. Глупо и напыщенно. Он видел один-единственный путь к освобождению Билла Хэннесси — заменить его на себя. Он сам загнал себя в угол, и теперь собирается разбить сердце Конни, и только лишь для того, чтобы показать ей, как сильно он ее любит. Но другого выхода у него уже нет. Какой забавный поворот судьбы! Вместо того, чтобы получить руку дочери от ее отца, он сам возвращает отца дочери.

Бумага перед ним была чиста.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — спросила она, лежа в постели.

— М-да?

— Когда мы с тобой вместе, у нас все получается! Вспомни лысого, или любовь под теплым душем, или Уиткрафта.

Он невесело засмеялся.

— Удивительно, — продолжила Конни, — как случается, что люди, живущие в разных концах света, оказываются такими похожими и находят, в конце концов, друг друга.

— Как же это случается? — повторил он вслед за ней.

Ее молочно-белое плечо поднялось и опустилось в ленивом кошачьем движении. Она откинула с него свои каштановые волосы.

— Нам обоим следует запрятать поглубже то, во что мы верим, но в глубине души продолжать верить в верность и самопожертвование, — сказал Ник.

«Верить в нас с тобой», — хотела добавить Конни, но сказала другое:

— Черт возьми! Если мы вместе сумеем спасти человека, пробывшего заложником десять лет, мы сможем быть вместе всю жизнь! Обычно так и бывает!

— Обычно! — сказал Ник. — У обычных людей в обычном мире!

— А чем наш мир отличается от обычного? — спросила Конни.

Ник доцарапал свою записку и подписался.

— В обычном мире люди обычно могут более или менее предвидеть свое будущее. Мы не можем. Но когда твой отец окажется на свободе, ты сможешь уехать с ним, куда захочешь, начать новую жизнь, встретить новых людей, ходить на свидания, выйти за кого-нибудь замуж. В обычном мире мы бы не встретились с тобой, Конни.

— Но мы же встретились!

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы снова выйти замуж?

— Я об этом думала вчера вечером.

Ник сунул записку в конверт.

— Я хотел сказать, снова выйти замуж за Поля. Ты говорила, что вы расстались друзьями. Почему бы вам снова не восстановить брак?

Ее развеселила эта его попытка сосватать ее, да за кого, за Поля Бьянка!

— А куда я тебя дену?

— Оставишь здесь.

— Не смотри ты на меня таким мрачным взглядом! Мне страшно! Тебя могут перевести в другое место, ты можешь выйти в отставку и подыскать себе другую работу.

— Где еще я смогу кодировать шифрограммы, чтобы заработать на жизнь?