Заложник

– Всю правду, - прошу я.
– О проекте «Лейкос», и почему вы работаете на Харви после всего, что он сделал всем нам.

Единственная женщина за столом слегка улыбается: «Парень не в том положении, чтобы выдвигать требования».

– Все в порядке, Феллин, - говорит Райдер.
– Всю правду, Грей. Я обещаю тебе.

Мне нужно бы поблагодарить его, но я молчу.

– Это совещание о судьбе известного нам Грея Везерсби, сына Овена Везерсби, члена Ордена Франка, который был пойман два дня назад Брианой Нокс и приведен к нам. Каждый здесь имеет право голоса: «нет» означает смерть и «да» - помилование. Простое решение, - Райдер поворачивается ко мне.

– Есть что добавить?

Я осматриваю вырубленную в скале комнату. На меня устремлены гневные взгляды. Отец - единственный, кто смотрит дружелюбно. Блейн посоветовал бы мне сначала подумать, а потом уже излагать свои мысли. Я глубоко вздыхаю и начинаю говорить спокойно, как только могу.

Я говорю о том, что в Теаме видел документы Франка о казнях. О том, что перелез через Стену в поисках ответов. О том, что все поиски привели меня сюда. Я думаю, что здесь есть ответы. Я знаю это. Фактически я пришел, чтобы спастись от Франка. Но я здесь также из-за Харви. Но это немногое я пока оставил при себе.

Райдер кивает и снова садится на свой стул: «Начинаем голосование».

Встает мужчина, который сидит рядом с Райдером. Он приблизительно одного возраста с моим отцом. Мне сложно судить о возрасте мужчин, которые старше восемнадцати лет.

– Райдер Декстер, - говорит он.
– Да.

Так это происходит. Никаких аргументов, никаких оснований. Просто один голос за мою жизнь, и он садится.

Следующим встает мой отец.

– Овен Везерсби. Мне жаль, Феллин, - говорит он женщине рядом с собой.
– Ты думаешь, что мы ошибаемся. Но он мой сын - на такой риск я пойти не могу. Я голосую за жизнь.

Феллин поднимается и опирается руками на стол. В ее глазах дикая ярость. Взгляд Бри, когда мы встретили ее впервые, ничто по сравнению с этим.

– Феллин Кейс, - представляется она.
– Он может быть двойником. Еще один, , запрограммированный в Теаме на то, чтобы уничтожить здесь все, убить нас во сне. Но если он даже не двойник, это все равно слишком большой риск. Я голосую за смерть.

Это первый голос за мою смерть, но вместо ужаса я чувствую удивление от слова «двойник». Что это такое? За этим стоит Харви?

Понимается следующий мужчина, и внезапно я узнаю его. Он парень из документов Франка. В реальности он еще моложе, чем на фотографии.

– Элия Брюстер, - говорит он.
– Я должен согласиться с Феллин. Это слишком рискованно. Нет.

Он решили, и теперь очередь последнего голоса. Единственного кро-шечного голоса. Райдер не встает.

– Не думаю, что Орден может создать такую копию, - говорит он.
– Клоны простые и туповатые, их легко понять. Но этот парень эмоционален. Его злость и страх, горечь, и ярость - все это по-настоящему. Это чувства после Похищения: когда тебя вырвали из одного мира и в полной изоляции поместили в другой. Я голосую за помилование. Я говорю «да».

Феллин ударяет кулаком стол.

– Если ты ошибся, Райдер, кровь будет на твоих руках, - она выбегает из комнаты. Элия отбрасывает стул и бежит за ней.

– Ты должен простить Элию и Феллин, - говорит Райдер и отвязывает меня.
– Они только пытаются нас защитить.

На это я фыркаю, а Райдер что-то шепчет моему отцу, перед тем как выйти за дверь. Затем он говорит: «Так, мы приняли решение. Я оставлю вас вдвоем. Вам есть о чем поговорить».

– А что насчет правды?
– кричу я.

– Ну, на это у нас еще будет время. Сначала тебе нужно привести себя в порядок и поесть.

– Но… Вы сказали…

– Я обещал тебе ответы, Грей, но не сказал, что ты получишь их сразу, и что тебе дам их я. Поговори с отцом. Познакомься с ним. Посети своего брата в больнице. Это сейчас важнее.

Сыграв на моей совести, Райдер выходит.

Отец выводит меня из комнаты. Я сразу теряю всякую ориентировку. Чувствую себя переполненным всеми этими туннелями и пещерами, которые ведут к долине. Последний туннель отец называет «Котелок». Каждый проход кажется мне одинаковым, и каждый новый поворот похож как предыдущий, но он обещает мне, что со временем я все запомню.

Я хочу спросить отца о Харви, о проекте с Клейсутом. Мне нужно знать, почему повстанцы работают с таким чудовищем. Что-то не сходится. В Теаме думают, это вокруг него собирается так много людей. Но я еще не видел здесь Харви, даже на совещании, где были командиры повстанцев. Возможно, Франк ошибается, и Харви совсем не предводитель. Может быть, Харви не здесь.

Но я откладываю этот вопрос и рассказываю отцу о нашем путешест-вии. Я начинаю с маминого письма и описываю, как я перебрался через Стену. Затем рассказываю ему об Эмме, о том, что ее посадили в камеру, и смертной казни, которую мы видели. Он молчит, пока мы идем к его комнате. Это маленькая комнатка в туннеле, такая же, как все другие. Внутри простая кровать и комод. На стене картина, на которой нарисовано солнце и небо - то, чего никогда не бывает в комнате без окон в скале.

– Твоя мама, Сара. Как она?
– спрашивает он.

Я не знаю, как сказать ему. Он совсем чужой мне, а смерть мамы - очень личное воспоминание. Но мое молчание и так говорит ему о многом.

– Нет, - не веря, бормочет он.
– Когда?

– Когда нам было пятнадцать. Воспаление легких. Картер испробовала все, но не смогла спасти ее.

Его глаза блестят от слез. Видно, как он ее любил. Я спрашиваю себя, ненавидел ли он назначения так же, как я, и говорил ли он маме о том, что он чувствует.

– У Блейна есть ребенок, - говорю я в отчаянной попытке отвлечь его, прежде чем слезы потекут.- Ее зовут Кейл, ей еще нет трех, и она очень ми-лая.

Он присаживается на край кровати и проводит рукой по волосам, я тоже так делаю, когда расстроен.

– Я едва успел стать отцом, - говорит он.
– И сейчас я даже предста-вить не могу, что уже дедушка.

Странно видеть его таким потерянным. Наверное, дети всегда неосоз-нанно считают, что родители все знают и все могут. Когда я был ребенком, всегда бежал к маме за утешением или советом. Удивительно видеть моего отца смущенным и растерянным.

Потом он отбрасывает в сторону отцовские вопросы.

– Полагаю, ты знаешь о решении Сары провести с тобой эксперимент, - говорит он.
– Поэтому ты перелез через Стену?

Я киваю.

– Когда вы оба появились на свет, мне было семнадцать. В этот день после охоты я пришел к ней - мы любили друг друга и продолжали встречаться - и там были вы оба в люльке. Она обняла меня и сказала, что будет скрывать тебя. Блейна зарегистрировали, а ты, Грей, стал призраком. Кроме нас с Картер никто не должен был знать об этом, по меньшей мере, год. Сара создавала мир, который понимала только она. Я очень любил твою маму. Но все равно думал, что она фантазирует. Она ненавидела Клейсут и Похищение. Постоянно говорила, что мы живем в искусственном мире. Я обещал ей никому не рассказывать о ее подозрениях и домыслах.