Занавес

Первым был вызван доктор Фрэнклин. В целом он произвёл хорошее впечатление. Показания его были просты и точны. После смерти жены он проверил все химические составы в своей лаборатории и обнаружил, что бутылка, в которой ранее находился концентрированный алкалоид калабарского боба, с ним часто производились опыты, заполнена простой водой. Когда произошла подмена, он не мог сказать, так как не пользовался этим составом уже в течение нескольких дней.

Затем его спросили, кто имел доступ в его лабораторию. Доктор Фрэнклин сказал, что обычно она была закрыта и что ключ, как правило, был у него. У его помощницы, мисс Гастингс, есть дубликат этого ключа. Каждый, кто хотел попасть в лабораторию, должен был взять ключ или у него или у неё. Иногда ключ от лаборатории брала его жена. Она постоянно забывала там какие-нибудь вещи. Состав с фисостигмином он никогда не приносил ни в дом, ни в комнату жены. Фрэнклин заявил, что его жена вряд ли могла случайно взять эту бутылку.

Отвечая на дальнейшие вопросы коронера, Фрэнклин сказал, что его жена временами бывала в плохом настроении, но это была не болезнь, а просто она страдала от депрессии.

Однако в последнее время, заметил он, она часто была весёлой, и ему казалось, что здоровье её и настроение улучшились. У него с женой не было ссор, они всегда были в хороших отношениях. В последний же вечер его жена была просто в прекрасном состоянии, не проявляла никаких признаков подавленности.

Фрэнклин заметил, что иногда жена говорила ему о своём желании умереть, но он не воспринимал её слова серьёзно. Когда же его спросили почему, он объяснил, что его жена не относится к суицидному типу. Такова его точка зрения и как врача и как человека.

Затем на допрос вызвали сиделку Кравен. Она выглядела очень мило и деловито в своей опрятной униформе, отвечала быстро и чётко. Она сказала, что ухаживала за миссис Фрэнклин более двух месяцев. Её хозяйка сильно страдала от депрессии, постоянно была в меланхолии. Сиделка заявила, что, по крайней мере, раза три слышала, как миссис Фрэнклин говорила о своей готовности «покончить со всем этим», потому что жизнь её бесполезна, а она сама — камень на шее мужа.

— Почему она так говорила? Может быть, у неё постоянно были ссоры с мужем?

— О нет, но она была уверена, что именно из-за неё муж отказался от предложения работать заграницей.

— И она считала себя виноватой в этом?

— Да. Проклинала своё слабое здоровье.

— Доктор Фрэнклин знал об этом?

— Не думаю, что она говорила ему об этом.

— У нее часто были приступы меланхолии?

— О да.

— Она хоть раз упоминала о своём желании покончить жизнь самоубийством?

— Я слышала только слова: «Хотелось бы покончить со всем этим».

— Она когда-нибудь высказывалась о конкретных способах самоубийства?

— Нет. Все её заявления были очень туманными.

— Её что-нибудь угнетало в последнее время?

— Нет. Напротив, она была в довольно хорошем состоянии.

— Доктор Фрэнклин заявил, что вечером, накануне смерти, она была в прекрасном состоянии. Вы подтверждаете его слова?

— Она скорее была возбуждена, — осторожно произнесла сиделка Кравен. — Весь день она жаловалась на боли и тошноту, но к вечеру почувствовала себя гораздо лучше, хотя и казалась возбуждённой. Поведение её было неестественным, довольно наигранным.

— Вы случайно не видели какую-нибудь бутылку, в которой мог храниться яд?

— Нет.

— Что ела миссис Фрэнклин в тот день?

— Суп, котлету с картофельным пюре и зелёным горошком, кусочек торта. Выпила стакан бургундского.

— Откуда бургундское?

— В её комнате была одна бутылка. Насколько мне известно, содержимое этой бутылки уже проверяли и нашли, что яда там нет.

— Могла ли она незаметно положить себе что-нибудь в стакан?

— Конечно. Я постоянно выходила из комнаты, делала уборку, так что у меня не было времени наблюдать за ней. На столике, рядом с её постелью, лежали небольшая сумочка и косметичка. Она спокойно могла что угодно положить в бургундское, в кофе или в молоко, которое пила перед сном.

— Как вы думаете, приняв яд, что она могла сделать с бутылкой, в которой он находился?

Сиделка Кравен задумалась.

— Она могла выкинуть её в окно, положить в корзинку для бумаг или даже вымыть её в ванной и поставить в шкафчик для лекарств. Там есть пустые бутылки, которые я храню на всякий случай.

— Когда вы в последний раз видели миссис Фрэнклин?

— В десять тридцать. Я готовила её ко сну. Она выпила горячего молока и сказала, что примет аспирин.

— Как она себя тогда чувствовала? Свидетельница на несколько минут задумалась.

— Думаю, как обычно. Нет, пожалуй, я бы сказала, что она была чуть — чуть возбуждена.

— Но не в угнетённом состоянии?

— Нет, скорее в взвинченном, если так можно сказать. Если вы думаете, что она могла покончить жизнь самоубийством, то это в её духе. Она любила играть в благородство, и эта мысль могла вызвать у неё состояние экзальтации.

— Так вы считаете, что она могла пойти на самоубийство?

Последовало молчание. Казалось, сиделка Кравен никак не может прийти к какому-то определённому мнению.

— Не знаю, — произнесла она наконец. — И да и нет. Хотя скорее — да. В целом, да. Она была очень неуравновешенным человеком.

Следующим вызвали на допрос сэра Уильяма Бойда Каррингтона. Он был сильно расстроен, но на вопросы отвечал чётко.

Вечером, накануне смерти миссис Фрэнклин, он играл с ней в пикет и не заметил у неё никаких признаков депрессии. Правда, за несколько дней до этого, миссис Фрэнклин в разговоре упомянула о самоубийстве. Эта женщина была совершенно лишена чувства эгоизма и сильно страдала от того, что мешала карьере мужа. Она бы да необычайно предана своему супругу и очень гордилась его успехами. Временами она была в подавленном настроении, так как опасалась за его здоровье.

Вызвали Джудит, но она мало что могла сказать.

Она не знала, что фисостигмин вынесли из лаборатории. Вечером, накануне трагедии, миссис Фрэнклин, казалось, была несколько возбуждена. Нет, она никогда, не слышала от миссис Фрэнклин разговоров о самоубийстве.

Последним свидетелем был вызван Эркюль Пуаро. Его показания вызвали особый интерес. Он описал свой разговор с миссис Фрэнклин за день до её смерти. Она была очень расстроена и несколько раз выразила желание «покончить со всем этим». Миссис Фрэнклин призналась ему, что несколько раз у нее случались приступы глубокой меланхолии, когда казалось, что не стоит жить, что было бы лучше заснуть и никогда не просыпаться.

Его последующие показания ещё больше поразили всех.

— Утром 10 июня вы отдыхали близ лаборатории?

— Да.

— Вы видели, как миссис Фрэнклин вышла из неё?

— Да.

— В руках у неё ничего не было?

— В правой руке она держала небольшую бутылочку.

— Вы абсолютно уверены в этом?

— Да.

— Она смутилась, увидев вас?

— Она вздрогнула, вот и всё.

Коронер подвёл итоги. «Теперь, — сказал он, — присяжным остаётся вынести свое решение относительно причин смерти покойной. Впрочем, это сделать нетрудно, так как медэкспертизой установлено, что смерть наступила вследствие отравления сульфатом фисостигмина. Необходимо только выяснить — случайно или намеренно приняла покойная этот яд или, возможно, кто-нибудь подлил ей его. Установлено, что у покойной были тяжёлые приступы меланхолии. Мистер Эркюль Пуаро, одно имя которого говорит о том, что его показаниям можно доверять, подтвердил, что видел, как миссис Фрэнклин выходила из лаборатории с маленькой бутылочкой в руке и вздрогнула, заметив его. Можно прийти к заключению, что она специально взяла яд с целью покончить жизнь самоубийством. Она, видимо, страдала от мысли, что стоит на пути мужа и мешает его карьере. Справедливости ради стоит отметить, что доктор Фрэнклин действительно был добрым и преданным мужем, никогда не выражал недовольства ею и не жаловался на то, что она мешает его работе. Эта мысль была плодом её собственной фантазии. У женщин в состоянии сильного нервного расстройства, такие идеи могут стать навязчивыми. Нет данных, когда, и каким путем был принят яд. Бутылка из — под яда не найдена, но вполне возможно, если следовать предположениям сиделки Кравен, что миссис Фрэнклин вымыла её и поставила в шкафчик в ванной. Присяжным остаётся вынести своё решение».