Занавес

— Они далеко от меня, а Джудит чересчур предана своей работе. Я ей не нужен.

— Да, дети вспоминают о своих родителях только тогда, когда попадают в беду. Вы должны воспринимать это как вполне естественное явление. Я не менее одинока, чем вы. Мои сестры живут вдали от меня: одна — в Америке, а другая — в Италии.

— Моя дорогая, — сказал я, — ваша жизнь только начинается.

— В тридцать пять лет?

— А что такое тридцать пять лет? Если бы мне было тридцать пять! Я же не слепой, всё вижу — добавил я с подтекстом.

Она вопросительно взглянула на меня, затем покраснела.

— Вы же не думаете… Стивен Нортон и я — только друзья. У нас много общего…

— Тем лучше.

— Он... он такой добрый.

— Дорогая, не верьте в мужскую доброту. Мы, мужчины, редко бываем добрыми.

Элизабет Коул неожиданно побледнела.

— Вы злой, ничего не видящий человек, — произнесла она тихим натянутым голосом. — Как я могу думать о замужестве, имея такую семью? Сестру, если не убийцу, так сумасшедшую! Не знаю, что лучше!

— Не думайте об этом, — с чувством произнёс я. — В отношении вашей сестры могла произойти ошибка.

— Что вы говорите! Ведь это же правда!

— А помните, как вы мне сказали: «Это была не Мэгги».

Мисс Коул затаила дыхание.

— Я чувствую, что это так.

— А раз чувствуете, значит — это правда. Она уставилась на меня.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ваша сестра не убивала своего отца.

Она прикрыла рот рукой, испуганно взглянула на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы наверное сошли с ума. Кто сказал вам это?

— Не имеет значения, но это правда, и в один прекрасный день я докажу вам это.

3

Вблизи дома я наткнулся на Бойда Каррингтона.

— Я сегодня здесь последний день, — сообщил он мне. — Завтра утром уезжаю.

— В Нэттон?

— Да.

— Мне кажется, вы рады своему отъезду.

— Да? Что ж, может быть и так, — он вздохнул. — Да, Гастингс, должен признаться вам, я действительно рад, что уезжаю отсюда.

— Питание здесь довольно плохое, обслуживание — не лучше.

— Не это я имею в виду. В конце концов, что ещё можно ожидать от постоялых дворов, да ещё за небольшую плату. Нет, Гастингс, я имел в виду не удобства. Мне не нравится этот дом, эта атмосфера зла. Тут происходят странные вещи.

— Да, действительно, происходят.

— Я не знаю, что это. Возможно, если в доме когда-то произошло убийство, он уже никогда не будет прежним. Мне это не нравится. Вначале — нелепая случайность с миссис Латрелл, а затем — бедная Барбара.

Он замолчал.

— Я бы сказал, что она — самая неподходящая личность для самоубийства.

— Не знаю, стоит ли мне… — колеблясь, произнёс я.

— Чёрт побери, — прервал он меня, — я ведь был с ней чуть ли не весь день накануне её смерти. Она была в отличном настроении, радовалась нашей прогулке. Её только беспокоило, что Джон слишком увлечён своими экспериментами, может сделать какую-нибудь глупость, скажем, испытать свой реактив на себе. Знаете, что я думаю, Гастингс?

— Нет.

— Что именно муж виноват в её смерти. Я полагаю, он специально изводил её. Только находясь со мной, Барбара была всегда счастлива. Он же дал ей понять, что она сломала его карьеру (я покажу ему карьеру!). Это надломило её, но у этого сухаря даже сердце не дрогнуло. Он совершенно спокойно заявил мне, что собирается в Африку. Знаете, Гастингс, я не удивлюсь, если вдруг окажется, что именно он убил её.

— Но вы же не думаете так, — резко заметил я.

— Нет, конечно. Потому что знаю, что если бы он решился на это, то сделал бы это иным способом. Ведь всем известно, что он работает над фисостигмином — поэтому для достижения своей цели он не стал бы пользоваться этим веществом. Как бы то ни было, Гастингс, не только я думаю о том, что Фрэнклин — подозрительное лицо. Мне кое-кто об этом намекнул.

— Кто? — резко спросил я. Бойд Каррингтон понизил голос.

— Сиделка Кравен.

— Что? — я был поражен.

— Ш-ш... не кричите. Да, именно сиделка Кравен подбросила мне эту мысль. Вы же знаете, она смышлёная девушка. Она не любит Фрэнклина и никогда его не любила.

Я был удивлён. Мне всегда казалось, что сиделка Кравен терпеть не может свою хозяйку, а не её мужа. И тут вдруг я подумал, что сиделка может знать очень многое о семействе Фрэнклинов.

— Она приедет сегодня вечером, — сказал Бойд Каррингтон.

— Что? — Я был поражен, ведь сиделка Кравен уехала сразу же после похорон.

— Она приедет только на один вечер, — пояснил Бойд Каррингтон.

— Понятно.

Я был встревожен её возвращением, сам не знаю почему. Что толкнуло её на этот шаг? Ей не нравился Фрэнклин, если верить словам Бойда Каррингтона…

— Она не имеет права делать такие намёки в адрес Фрэнклина, — произнёс я с горячностью. — В конце концов, именно её показания привели дознание к выводу о самоубийстве. Ну, конечно, и то обстоятельство, что Пуаро видел, как миссис Фрэнклин вышла из лаборатории с бутылкой в руке.

— С какой ещё бутылкой? — взорвался Бойд Каррингтон. — Женщины всегда имеют дело со всякими пузырьками, где у них духи, лосьоны, лак для ногтей. Ну и что из этого? Ваша собственная служанка в тот вечер ходила с бутылкой. Это же не значит, что она собиралась покончить жизнь самоубийством. Так ведь? Всё это чепуха.

Он замолчал, увидев приближение Аллертона. Как будто нарочно где-то вдали раздался удар грома. Тут я подумал, что именно Аллертон мог пойти на преступление.

Правда, в день смерти Барбары Фрэнклин он был вдалеке от этого дома. И потом, какой у него мог быть мотив?

Но ведь у Икса никогда не было мотива, в этом заключалась его сила, и именно это постоянно подстёгивало, так как выстрел мог раздаться в любую минуту.

4

Должен признаться, мне ни разу не приходила в голову мысль, что Пуаро может потерпеть поражение. В столкновении между Пуаро и Иксом я даже не допускал возможность, что Икс может выйти победителем. Несмотря на слабость и болезнь Пуаро, я верил в него, считая его сильнее. Думаю, вы понимаете, что я просто привык к его успехам.