Запертый 2

— Следит — кивнул усталый мужик — И что?

— А то, что никто не доверит тем шестерым алкашам кромсать ножами идущую на продажу свежую рыбу. К тому же я знаю, что из садков взрослую рыбу вылавливают часам к шести утра и сразу же сортируют. А сейчас еще ночь. Ну а та рыба, которую они чистить будут, скорей всего подохла сама и ее отправят либо на корм, либо на удобрения.

— И туда и туда — подтвердил бригадир — Правильно ты мыслишь, сурвер. Половина уйдет на корм птице и на подкормку малькам, остальное на удобрение. А тебе не стыдно было назвать шестерых сурверов алкашами?

— Не стыдно — ответил я.

— А глядя им в лица — повторишь?

— Повторю — с безразличием подтвердил я.

Заглянув мне в глаза, он медленно кивнул:

— Верю. А имя твое?

— Амадей Амос.

— Погоди… тот самый Амос?

— Наверное.

— Молодец, парень! — он хлопнул меня по плечу и махнул рукой в сторону стены с дверьми — Пошли. Тебе работу я всегда найду. Ничего, если придется спускаться достаточно глубоко, да еще и в одиночку?

— Ничего.

— Не испугаешься?

— Нет. А сколько платите?

— Два динеро в час за визуальный досмотр — стандартная такса. Плюс бесплатные бутерброды и горячий чай.

— А давай без бутербродов и чая — но заплатишь больше? — сделал я контрпредложение — И пройдусь я качественно — без туфты.

Снова обернувшись ко мне, немолодой уже мужик вгляделся в меня покрасневшими глазами, подумал и кивнул:

— Хорошо. Но должен уложиться в четыре часа. И отправлю тебя на самое дно нашего хозяйства. Там безопасно и все заперто, недавно наши бойцы там все проверили, но говорили, что заметили несколько течей — их надо отыскать, зафиксировать местоположение и доложить. Договорились?

— На самое дно? — переспросил я.

— Верно.

— А почему до этого досмотровая команда не спустилась?

Он замялся с ответом, и я понимающе кивнул:

— Кто-то зассал чуток?

Бригадир неодобряюще нахмурился, складки на лбу стали глубже:

— Ты аккуратней слова выбирай, сурвер. Но да — дневная смена не спустилась и передала проблему мне. Говорят — не успели…

— Да я и выбираю слова. Просто говорю, как есть. То есть не твои облажались?

— Я только в ночь работаю два через два и так уже двадцать шестой год.

— Ого… и весь день отсыпаться…

— День… ночь… а для подземных жителей есть разница, парень?

— Пожалуй нет…

— И не насмехайся над теми, кто отказался спуститься. После того что там случилось… сам понимаешь. Людей сожрали. Через месяц может успокоятся, а пока что мы на каждой решетке под два навесных замка защелкнули — чтобы персонал успокоиться. Многих пришлось уговаривать не увольняться. И знаешь что самое хреновое?

— Не знаю.

— А я тебе скажу — проблема в том, что прошло уже немало дней, а люди все равно продолжают бояться выходить в ночную смену. Как будто хищные твари охотятся только условной ночью…

— М-да… Я возьму пять динеро в час — вздохнул я — Уложиться постараюсь в четыре часа.

— Ого как ты скаканул! Четыре динеро в час!

— Нарушая все инструкции я иду один — напомнил я и ткнул пальцем вниз — Иду туда, чтобы решить твою проблему. А ты так торгуешься, словно свои собственные деньги мне платишь.

— Черт с тобой! — буркнул бригадир и махнул рукой — Иди в каморку к дежурному диспетчеру и возьми у него седьмой и девятый пластиковые листы со схемой коридоров под главным бассейном. У него же возьми пузырек лака — который с кисточкой внутри. Там краска специальная несмывающаяся. Кисточкой будешь делать отметки в местах, где обнаружишь течи. Если не вернешься через четыре часа, начиная с этого момента, то…

— То вы подождете еще час или два и не будет волноваться — улыбнулся я — Могу ведь и заблудиться чуток.

— Фонарь налобный?

— Есть все необходимое.

— А бутылку с горячим чаем все же возьми с собой. И пару бутербродов. Считай это служебным питанием, сурвер герой.

— Возьму — кивнул я, не став рассыпаться в благодарностях.

А чего благодарить? Он не собственной едой делится — как это сделал старый Бишо. Каждый может быть щедрым за чужой счет. Да и бутербродов, если за мной не будут наблюдать, я возьму не пару, а гораздо больше. И про возможную задержку я сказал не просто так — я обязательно там задержусь как минимум на час. Одиночество меня не пугает, темнота тоже, опасности там нет, равно как и персонала — а значит, у меня есть шанс провернуть одну небольшую задумку, обещающую превратить рабочую смену в нечто уже не столь скучное…

* * *

По строгому регламенту здесь круглосуточно должно быть светло — по так называемой давным-давно принятой норме ОМЭЛОС. На обычный язык нам «перевели» еще в школе, расшифровав как Обязательный Минимум Электрического Освещения, а чтобы не забыть, посоветовали запомнить подходящее по звучанию имя — например, АМЕЛИЯ. Судя по аккуратным буквам на стене рядом с лестницей эти третьей технической категории, то есть в данном случае АМЕЛИЯ-ТК3. Мы сурверы вообще обожаем придумывать словосочетания, аббревиатуры, нормы, а затем заставляем остальных их зазубрить и следовать этим правилам. Может и разумно — раз Хуракан существует до сих пор и по-прежнему защищает от всех опасностей радиационного мира.

Вот только тут внизу, несмотря на предусмотренные строгие нормы, вообще никакой «Амелии» не было, чтобы составить мне компанию — темно будто глаза выкололи. Не работает ни одна лампа — хотя в луче зажженного фонаря я вижу установленные «вечные» трубки светильников, установленных на левой стене через каждые десять метров. К ним исправно подведены провода, входящие в расположенные неподалеку щиток. И в него я залез первым делом, открыв с помощью отвертки. Пробежавшись глазами по рубильникам — мощным, медным, выглядящим так, будто ими не свет в коридоре врубают, а что-нибудь куда серьезней — безмятежно распутал одну из проволочных пломб и переключил. В коридоре с звонкими щелчками начали зажигаться лампы. Погасив свой фонарь, я второй раз прочитал стоящую на щитке пластиковую табличку, хмыкнул и пошел по своим делам. Через мелкий трафарет на табличке было написано: «Свет НЕ ВРУБАТЬ! Экономим!».

И снова я заметил разницу в своем поведении тогда и сейчас. Раньше я бы и щиток открыть не посмел. Ну нахер его трогать! Проблем лишних на голову искать! Пошел бы дальше со своим фонарем, тратя зарядку и рискуя расшибить башку о какую-нибудь ржавую трубу. Но те времена в прошлом. И плевать на явный посыл бригадира не включать освещение.

И дело не в боязни темноты — ее я не боялся абсолютно.

Дело в площади этого лабиринта тесных коридоров, раскинувшегося под огромным спортивным комплексом не только в разные стороны, но и в глубину. Мне предстоит четыре часа блуждать по двумя уровням, соединенным вертикальными лестницами. И выход отсюда только один — вон он над моей головой. Остальные заперты снаружи и их не открыть просто так — там либо на болты затянуто, либо сваркой заварено. И мне придется крайне тяжело, если зарядка фонаря сдохнет в противоположной стороне выделенного для осмотра участка. Как возвращаться назад? Уровни перегорожены таким количеством решеток, будто кто-то реально поставил себе цель максимально осложнить досмотр этих помещений. И быть подопытной крысой я не собирался.

А вообще мне очень повезло. Заразившись словами Бишо о буднях разведчиков в буферных зонах и проникнувшись его презрением к обычному спорту, к чистой силе, выражающейся в умении, скажем, выжать от груди двести килограммов, я захотел протестировать свои наверняка скромные физические возможности. Вот только я не имел подходящей для этой цели площадки — до этого момента. Теперь же я, пусть и временно, был полновластным хозяином запутанных помещений под бассейном и этот шанс упускать не собирался.