Запертый 2

Начал я скромно — с максимально придирчивого осмотра подвешенных под потолком труб и осмотра пола. Как только замечал мокрое пятно, включал фонарик и внимательно выяснял с чем имею дело — банальный конденсат, общая сырость или все же протечка. Спустя пару часов честной работы я отыскал четыре серьезные течи и больше семнадцати подтеканий, преимущественно в местах соединений. Отметив все находки на схеме, я прошелся по ней лучом налобного фонаря и тихо рассмеялся — все ясно. Чем ближе к входу, тем идеальней состояние труб, а чем дальше и глубже, тем больше протечек и это я еще не добрался до самого края. Кто бы не нес ответственность за этот участок, работу он свою выполнял из рук вон плохо. На этом я посчитал свою сегодняшнюю задачу полностью выполненную, убрал в сумку схемы, присел на корточки у ближайшего угла, мысленно выругав себя, что не прихватил с собой одну из тех самодельных мини табуреток с каркасом из крашенной арматуры и деревянной доской. Их в рыбных прудах полно — и неспроста. Повсюду холодный бетон и сидеть на нем не рекомендуется. Поэтому работяги таскают с собой такие вот табуреточки, чтобы работать и отдыхать с удобством. Достав сверток с бутербродами и бутылку с чаем, я плотно перекусил и меня сразу потянуло в сон. Заставив себя подняться, я занялся главным делом на сегодня — бесцельным при взгляде со стороны блужданием.

Я и до этого изрядно устал спускаться и подниматься по вертикальным лестницам, подныривать под трубы и перебираться через них же. Ну а сейчас я постарался ускориться, а добравшись до щитка, отключил освещение и пошел обратно, освещая себе путь только фонарем. В голову пришла еще одна «гениальная» мысль и на прямых свободных участках фонарь я начал отключать и шагать в темноте, скользя рукой по стене до тех пор, пока она не касалась заранее отмеченным взглядом препятствия.

Добираясь до очередной вертикальной лестницы, я дважды спускался и поднимался, прежде чем идти дальше. В результате уже через полтора часа я едва волочил ноги, руки ныли и ощущались распухшими. Поняв, что выбрал свой лимит, я сдался и выбрался из чертового лабиринта. Я устал настолько сильно, что отказался от еще одной задумки, отложив ее на завтра — если у меня выгорит мой простенький неказистый план. Несмотря на усталость, я не забыл закрыть за собой люк на задвижку и навесной замок.

Где тут дежурный бригадир? Надеюсь, он в кафешке взбадривает себя крепким чайком.

И я не ошибся. Дежурный бригадир стоял у стола с большим самоваром, украшенным символикой Россогора. Там же стоял большой стакан в жестяном подстаканнике и с ложкой внутри. Но бригадир чайком не баловался и не наливал его себе. Вытянувшись по струнке, держа руки по швам, он старательно делал доклад стоящему перед ним невысокому лысоватому мужичку. Еще двое стояли у дальней стеночки и старались не шевелиться, чтобы не привлекать к себе начальственного внимания.

Дуглас Якобс.

Войти я еще не успел, стоял в стороне от дверного проема и поэтому просто отшагнул обратно в коридор, чтобы не…

— Здравствуй, Амос — спокойный голос звучал с легкой озадаченностью — Передумал пить чай, парень?

Заметил все же… Я невольно поморщился, возвращаясь ко входу в кафе. В прошлый раз мне было как-то пофигу, когда я докладывал о плачевном состоянии вентиляции. Но тогда я рассказывал это обычному дежурному бригадиру, а тут сам Дуглас Якобс, широко известный своей жесткостью и неумолимостью.

— Утро доброе — поздоровался я — Просто не хотел мешать разговору.

— Похвальная вежливость — хмыкнул он, жестом отправляя бригадира в сторону, где жались к стенке еще два младших чина из ночной смены — Ты пока не уходи, Мартин, хорошо?

— Да я тут! — придушенно пискнул бригадир — Куда я денусь…

— Вот именно — кивнул Дуглас и опять сосредоточился на мне — А что ты тут собственно делаешь, парень?

— Работал — ответил я — Надо ведь зарабатывать на жизнь.

— Зарабатывать надо — кивнул он — Это прямо обязательно для каждого уважающего себя сурвера. Я вот тоже стараюсь не превратиться в сонного трутня.

Заметно… сейчас четыре часа утра по-нашему внутреннему распорядку. Все начальники похрапывают и видят только третий сон из семи запланированных. А Дуглас Якобс уже здесь и выглядит так, будто прекрасно выспался. Свеж, внимателен, свежевыбрит, пахнет одеколоном.

Поняв, что я не собираюсь поддерживать разговор, он глянул на бригадира:

— И чем именно ты озадачил работящего молодого сурвера, Мартин?

— Эм… — бригадир замялся, явно пытаясь сообразить, как сообщить высокому начальству новость о том, что он, вопреки всем правилам безопасности, отправил меня в одиночный досмотр туда, куда остальные боялись и уже вторые сутки саботировали задачу. А ведь ему самому бояться особо нечего — ну нарушил правила, так ведь ради выполнения важной задачи. А вот его сменщику из дневной смены может не поздоровиться…

— Эм… — повторил Мартин — Тут такое дело… осталась у нас одна невыполненная в срок задача… не успели в дневную смену… и… эм…

— Так что за задача? Мне клещами из тебя ответ тащить?

Я ответил за бригадира:

— Обычный досмотр технических помещений под главным бассейном. Ничего серьезного или тяжелого.

— Под бассейном? И с кем ты туда спускался?

— Ни с кем — спокойно произнес я и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, добавил — Я сам так захотел. Моя идея и мои условия.

— Твои условия — медленно повторил Дуглас, вглядываясь мне в глаза — И с чего бы это? Почему не взял с собой напарника? Это ведь азы безопасности, сурвер. Этому в школах учат.

Я пожал плечами:

— Напарника не захотел.

— Почему?

— Хотел побыть в тишине — просто ответил я — По натуре я вообще одиночка. Да и не из кого было выбирать. Я когда пришел, тут шестеро шатающихся и воняющих перегаром мужиков только было. Никто из них и получаса работы там внизу не выдержит.

— Это правда — поддакнул Мартин и развел руками — Рабочих рук не хватает, мистер Якобс. Я уже какой раз докладную записку пишу.

— Читал — буркнул Дуглас — Читал… постараюсь найти в ночную еще трех-четырех человек в ближайшие дни.

— Спасибо! А то мои уже с ног валятся.

Кивнув бригадиру, он отступил от стола с самоваром, приглашающе махнул на стаканы и как бы между делом спросил:

— Ну и как прошел досмотр, сурвер?

Все же спросил… ну вот и пришла беда в чей-то дом… А мне не плевать? И ответ — еще как плевать.

— До конца осмотреть не удалось — устал. Но завтра готов продолжить.

— Ничего не нашел?

— Нашел…

— В подобных случаях все найденное вроде как на схеме отмечают. Тебе с собой схемы помещений выдали?

— Выдали — вздохнул я, доставая из сумки свернутые пластиковые листы — Отметки сделал, как и положено.

— То есть проблемы там все же есть. И сколько их? — спросил он, беря рулон одной рукой, а другой доставая очки из нагрудного кармана — Протечки? Одна? Три?

— Насчитал четыре серьезные течи и семнадцать подтеканий — ровно произнес я, своими словами прямо сейчас лишая кого-то работы и скорей всего ломая человеку карьеру — Вода уходит в сливные решетки, но пара стоков уже забита и есть разливы.

— Погоди… сколько-сколько? Четыре прямо течи и семнадцать подтеканий? И насколько серьезные течи?

— Да порядочные. Прямо хлещет из соединений. Я бы подтянул, но там прокладки меня надо.

— О-хре-неть… — по слогам произнес Дуглас Якобс, открывая схему и пробегаясь глазами по схеме — И это ты еще не везде побывал, говоришь.

— Не везде — признал я — Устал. Но завтра…

— Завтра готов повторить — кивнул он — Я слышал. Эй, Мартин… а ты слышал слова этого сурвера? Про четыре течи и семнадцать мать его подтеканий…