Заповедники

Он закрыл глаза, отгородившись от реальности вагона. И в очередной раз попытался вспомнить тех, за кого стоило бы сражаться. Не получилось. Люди, которых любил Туэйн, остались в прошлом. А горожане изменились. Теперь они безропотно подчиняются, сутками просиживают в виртуальных комнатах и с радостью пишут доносы на соседей, если считают их неблагонадежными. Отправляют, глазом не моргнув, умерших родственников в зомботорий. Еще бы – паранормы защищают Анклав от внешних угроз, не позволяют человечеству соскользнуть в дикость. Надежда и опора.

Наверное, он сражается за память.

За тех, кто уже не сможет пройтись по улицам свободного города, но одобрил бы действия Туэйна, если бы стал их свидетелем. Долг перед самим собой. Крупицы самоуважения.

Поезд начал замедляться.

Один из самых коротких перегонов на пути беглеца. Дальше – широкие Перешейки и нелегальное пересечение периметра. Задача сложная и, на первый взгляд, невыполнимая. Вот только каждый участок маршрута был просчитан до мелочей. И всё подполье работало на реализацию плана.

Туэйн посмотрел в окно.

Впереди выросла стена городских огней. Четвертый Дистрикт выглядел внушительнее Седьмого. Причина, конечно же, в горном ландшафте. На подъезде к острову возникало ощущение Галактики. Словно врезаешься в звездное скопление на бешеной скорости. Звукоизоляция гасила железнодорожные шумы и ярость шторма, но пассажиры видели на стеклах росчерки, оставленные каплями дождя.

Выпрямляясь, Туэйн почувствовал присутствие.

Тень чужой эмоции.

Пришлось загнать внутрь поднявшуюся волну паники. Не исключено, что в вагоне сидел мощный телепат, развлечения ради прощупывающий соседей. Такое случается крайне редко – паранормы не ездят с обычными людьми. А если и ездят, то прилагают максимум усилий, чтобы не выделяться. Эхо первых лет Трансформации – тогда выжившие преследовали всех, кто не соответствовал норме. Боялись не только восставших, но и людей с проявившимися сверхспособностями – телепатов, провидцев, пирокинетиков и прыгунов. Паранормов безжалостно истребляли, пока те не додумались объединиться…

Двери разошлись, выпуская пассажиров на платформу.

Туэйн максимально укрепил линию защиты. Всю свою жизнь он был человеком и не умел противостоять существам высшего порядка. Подполье раздвинуло границы возможного. Пришлось модифицировать собственное тело и разум, чтобы играть на чужом поле. Изменить нервные волокна, вживить запрещенные импланты, пройти через серию сложнейших операций. Запустить в свое тело симбионтов, выведенных в лабораториях чужих Анклавов и контрабандой привезенных на Перешейки. Почти год Туэйн провел в клинике, упрятанной под руины цементного завода. На протяжении четырех месяцев его разум был выключен из реальности, остальной срок был потрачен на реабилитацию. Еще два года – калибровка внутренних настроек, освоение недоступных прежде навыков, работа с боевыми инструкторами «Рассвета». Дальше – простые задания.

Реабилитацию вспоминать не хотелось.

За порталом гейта моросил дождь и дул порывистый ветер. Туэйн отошел от КПП на полсотни шагов и осмотрелся. Вывел на сетчатку карту Дистрикта, сверился с маршрутом. Путь неблизкий. Очевидное решение – воспользоваться услугами такси или канатной дорогой. Вот только речь идет о следах, которые придется оставлять. Цепочка транзакций, проведенных смарт-вставкой, позволяет отследить вектор движения. Проанализировать ситуацию. При необходимости обратиться к провидцам и экстраполировать маршрут Туэйна в завтрашний день. И тогда фрагменты паззла сойдутся.

Вздохнув, он направился к жерлу подземного перехода.

К счастью, экипировка посланника была продумана до мелочей. Непромокаемая куртка с капюшоном, теплосберегающие технологии, сменная конфигурация цвета. Подкладка из ударопрочной ткани. Добротные ботинки и рейдерские штаны, которые не прокусит ни один восставший. Компактный рюкзак, который будет заполнен лишь на последнем острове Анклава. Досмотры Туэйну не страшны – пока он не везет ничего запретного.

Куртка стала черной.

Симбионты отредактировали черты лица Туэйна. Скулы посланника заострились, нос удлинился, глаза стали голубыми, отросла борода. Добавилось немного морщин, кожа стала обветренной и загорелой. Результаты последней редакции высветились в окошечке дополненной реальности. Туэйн одобрил картинку и зашагал в сторону ближайшего железобетонного каньона, игнорируя ситилайты и разворачивающиеся в струях дождя голографические лозунги Партии Паранормов.

Дома надвинулись на путника, всматриваясь в его невзрачную фигурку прямоугольными желтыми глазницами. Улица была узкой – двум машинам не разъехаться. Тротуар вымощен тесаным камнем. За поребриком журчал поток мутной дряни, срывающейся в решетчатый зев водостока. Тусклые фонари практически ничего не освещали.

Местами брусчатка была разобрана. В образовавшихся дырах начали скапливаться лужи.

Дождь усиливался.

Морось сменилась косыми и хлесткими струями. Затем ветер, дувший с моря, утих, а с небес обрушился ливень. Серость затянула крыши домов, растопила городские огни меланхолией и одиночеством.

Прохожих почти не видно.

Дорога всё круче забирала вверх, накручиваясь на горный склон сюрреалистической спиралью. Дома справа карабкались на каменные уступы, а левая часть улицы освободившись от застройки, обвалилась в пропасть. Открылся вид на залив, КПП и вездесущую трубу Моста. Детали нечеткие, размытые. Комплекс проступает сквозь опустившуюся пелену в искаженной конфигурации.

Еще немного – и тьма поглотит мир.

Часть Дистрикта раскинулась на плато – вот туда и направлялся посланник. Неподалеку от станции канатки располагалась платная парковка, а на ней – электромобиль, которым Туэйн намеревался воспользоваться. Машину «бросили» добрые самаритяне, любезно предоставившие «Рассвету» код экстренного доступа. Если ввести такой код с аварийной консоли, данные не поступят в транспортную систему. Формально электромобиль будет мертв – на нем можно проехать ровно один раз, после чего примчится эвакуатор. Туэйн доберется до противоположного края острова и бросит тачку на следующей безымянной парковке.

План казался безупречным.

Вот только в мире Анклава существовали устранители.

Туэйн почти без одышки достиг ровной поверхности плато. Слева, у самого обрыва, высилась станция. Натянутые тросы просматривались с трудом, но в темноте над головой Туэйна скользили освещенные изнутри пассажирские кабины. Всё это напоминало адский конвейер, доставляющий мясо горным демонам.

Ему оставалось лишь пересечь проезжую часть, углубиться в опустевший парк, пройти его по диагонали и через два дома свернуть в глухой переулок.