Застеколье

– Вот бы, и у нас так, – вздохнул я. – Чтобы все было, как в Европах. Приюты государственные для собак и кошек.

Генерал посмотрел на меня и тоже вздохнул:

– Не доросли мы еще. Время придет – у нас будет не хуже. Ну, давай все–таки ближе к делу. С чего начнем? – поинтересовался генерал и вытащил первый попавшийся лист. Похлопав себя по карманам, вздохнул с досадой: – Опять очки где–то забыл. Отставив лист на вытянутую руку, сказал: – Так, тут у нас данные по арбалетным стрелам. Или, как они правильно называются – болты?

Не дожидаясь, пока я начну рассуждать, что встречается и иное написание слова «болт», как арбалетный «бельт», начальник продолжил: – Тут вот у нас и кроется первая загадка. Спектральный анализ показал, что это карбонильное железо.

– Да? – сделал я вид, что понимаю, о чем идет речь. Но Унгерна не проведешь.

– К вашему сведению, господин Полпред, в карбомильном железе содержится всего лишь … подожди, сейчас посмотрю… – Генерал вытащил записную книжку, снисходительно посмотрел на меня: – Вместо того, чтобы сидеть в архиве и тратить рабочее время на изучение демонологии, лучше бы ты о свойствах металлов почитал: – Заглянув в книжечку, сообщил:

– В карбонильном железе содержится всего 0,00016 % примесей.

– Это много или мало? – пожал я плечами.

– Да как сказать… В той самой железной колонне, которая в Дели, примесей в четыре с половиной тысячи раз больше. Опять–таки, я поинтересовался – чтобы изготовить карбомильное железо, нужно переплавлять обычное в вакууме, очищать водородом. Потом еще что–то добавлять, рафинировать. Словом – очень трудоемкий процесс. Можно получить такое железо, но оно будет стоить как золото.

– Плохо дело, – загрустил я. – Если у цвергов есть высокие технологии, да еще в промышленном объеме – совсем плохо.

– Ну, ученые считают, что не факт. Но я поспрашивал ребят, а они сомневаются в высоких технологиях. Болты штампованные, но штамповка грубая, на уровне девятнадцатого века. Не вяжется вакуум и примитивные штампы. Карлики могли получить железо и другим способом. Скажем – нашли метеорит. Или, отыскали самородное железо.

– А есть такое? Про золото самородное слышал, про железо – нет.

– Ты же историк, должен бы сам знать, – в который раз ткнул меня генерал носом в мое невежество. – Самородное железо раньше отыскивали вСибири, в Гренландии.

– И оно было таким же чистым, как это … как его – карбомильное?

– Не знаю, – честно ответил генерал. – Но думаю, вряд ли. Сам знаешь, что природа ничего не создает в чистом виде. Поэтому я и говорю – загадка. Тебе ее и отгадывать.

У меня была версия о внеземном происхождении металла, но я ее пока попридержал. Унгерн эту версию и без меня знает, к чему повторяться.

– А что с одеждой?

– Имеешь в виду, пояса стыдливости и сумки?

– А тут у нас загадка номер два. Все представленные образцы условно относятся к изделиям, выделанным из кожи морских существ. Условно, потому что нет современных аналогов. Не кит, не морж и, никакое другое существо, имеющееся в базе данных.

– Стало быть, Стеллерова корова, – предположил я.

– Может быть и она, – развел руками генерал. – Кстати, на сегодняшний день мы имеем один инфаркт, один микроинфаркт и неучтенное количество запоев среди биологов.

– Бывает, – кивнул я, посочувствовав бедолагам. Непросто иметь дело с вещами, которых не существует.

– Теперь, самое главное и, самое скверное. Точного места обитания никто не дал. Где у тебя карта? Нет? Ну, включай комп.

Комп у меня и так был включен, но понадобилось время, чтобы вывести на экран карту. Ухватив карандаш, генерал аккуратно обвел половину Северо–Запада:

– Вот. От сих и до сих, – сказал Виктор Витальевич. Подумав, резанул аккуратно подточенным ногтем кусочек Прибалтики: – Калининград, пожалуй, можно не трогать. Эксперты в один голос твердят, что наличествуют следы хвойных деревьев, донного ила, а также микрочастиц, характерных для Вепсовской возвышенности.

– А где у нас эта возвышенность? – наморщил я лоб. Можно бы просто набрать в поисковике, но решил проверить знания: – Если Вепская, значит, от слова «вепсы». Значит – либо Ленинградская, либо Вологодская области.

Пощелкав курсором, вывел кусочек. Ну, так и есть.

– Молодец, – похвалил меня генерал, наблюдая за моими манипуляциями.

– А тут неподалеку, еще и Карелия. А еще и Финляндия... Может, командировку мне в сопредельное государство дадите?

– Свят–свят! – фыркнул Унгерн. – Только Финляндии нам не хватало. Нет уж, суомский карлик – он суомский и есть. Пусть каждый сам своих цвергов ловит. И командировка тебе не положена, нет у тебя соответствующего бюджета, а за счет управления – нецелевое расходование средств. И вообще – ты сейчас человек «невыездной».

– Ну, понятное дело, – хмыкнул я. – В болото лезть можно, а в Финляндию нельзя. Ладно, бывал я в Финляндии.А более четких указаний нет, где искать?

– Это тебе в сериале «След» точные указания дают, – усмехнулся Унгерн. – А здесь, только так… – Унгерн прищурился и начал читать: – Можно с долей вероятности предположить, что фрагменты микрочастиц … дальше какая–то научная тарабарщина … вот – являются представителями озерных отложений… А дальше перечислены реки, впадающие в озера. Содержание калия, кальция. Вывод – на семьдесят пять процентов местонахождение искомых субъектов Ленинградская и Вологодская области…

– Стало быть, не так уж плохо. И не нужно к финнам ехать, деньги на меня переводить.

– Очень даже неплохо, – усмехнулся Унгерн. – Нам только на твоей исторической родине года три искать, да в Ленинградской области не меньше.

– Это точно, – улыбнулся и я. – В моей области половина Европы поместится. И в озерах наших можно Германию утопить. Не то – пять тысяч озер, не то – пять с половиной.

– И что ты лыбишься? – возмутился Унгерн. – Думаешь, еслиполпред, то будешь в кабинете сидеть? Ты, товарищ майор, еще и кадровый сотрудник.

– Так точно, товарищ генерал, – вытянулся я.

– Олег, хватит паясничать, – тихонько попросил меня начальник. – В моем управлении штатных единиц всего ничего. Где я людей буду брать? Если есть что сказать – излагай.

Вняв голосу разума (что я, враг своему здоровью валять дурака перед шефом?) решил–таки открыться. Ну, а заодно и открыть тот самый конверт. Прошу прощения за невольный каламбур.

– Прошу, – вытащил я из кармана довольно потрепанный, но сохранивший оплетку из скотча пакет. Вспарывая ножом клейкую ленту, вздохнул: – Оцените мою сдержанность. Так хотелось вскрыть, посмотреть, но сдержался.