Завуч

– Думаю, вы поменяете свое мнение, когда узнаете чуть больше.
– Седой встал, и подошел к вырубленному в толще скалы окну, - Как бы не хотелось нам никого не пускать к Стелле, но про 'руку помощи, протянутую из тьмы, коя скует проклятье мертвых' тоже упоминается в пророчествах.

Полковник уже научился понимать, когда седой что-то цитирует. Его грубый голос смягчался и становился чуть напевным.

– Если вы, простите, до сих пор не знаю, как вас зовут, дадите эти ваши пророчества моему аналитику, то, возможно, мы сможем получить лучшее видение сложившейся ситуации.

– Крон, - бросил хозяин гранитного кабинета. Только сейчас полковник обратил внимание, что он не видит ни единого острого угла в помещении. Казалось, он вручную выточен внутри скалы, - думаете, ваш аналитик сможет увидеть то, что не смогли за столетия изучения рассмотреть наши маги?

– Думаю, хуже не будет, - полковник философски пожал плечами.

– Хорошо, сутки на изучение всей информации. Её не так уж много.

– А потом к Стелле?
– решив ковать железо пока горячо, предположил полковник.

– Потом к Стелле, но, - жестко обозначил Крон, - ваш отряд в полном составе поможет нам зачистить старый город.

– Старый город?

– Да, бывшая столица Бастиона, с нынешними обитателями который вы имели возможность познакомиться неделю назад.

– Что ж, думаю, с этим проблем не будет, - осторожно заметил полковник, - но только после того, как мы увидим Стеллу.

– Договорились, - неожиданно легко согласился Крон и в два шага преодолев расстояние от окна к полковнику протянул ему руку. Последний, слегка ошарашенный стремительным приближением грузного, на первый взгляд, человека, поднялся и ответил на рукопожатие, посмотрев, оказавшемуся на голову выше его самого седому хозяину гранитного кабинета, прямо в глаза.

– Когда выдвинемся к Стелле?

– Завтра утром, - аккуратно сжав в своей медвежьей лапе немаленькую кисть полковника, ответил Крон.

– Мой отряд?

– Вас сейчас проводят к ним.

– Благодарю.

– Не стоит, - улыбнулся Крон.

Что не стоит делать Андрей Николаевич не понял. Благодарить или не надеяться увидеть свой отряд в полном составе.

После того как закончились похлопывания по спине, многозначительные переглядывания и подмигивания с кивками в сторону охраны, не выпускающих копий из рук, полковник поднял руку вверх, призывая отряд к тишине.

– Завтра идем к Стелле. После, я взял на себя обязательства помочь зачистить то место, откуда лезет нежить, вы со мной?

– Обижаешь, командир, - пролязгал Лид, - нам назад ходу нет. С тобой до конца. Лучники молча кинули, святой отец одобрительно крякнул и снова взялся за четки, лишь мэтр Раби имел мнение отличное от отряда:

– Постойте, какие такие обязательства? А какова сумма денежного вознаграждения за наши мечи и таланты? Какой процент хабара мы получим, помогая отвоевывать этот город, рискуя своими жизнями. Давайте я-таки вам напомню размер тех скелетов, справились с которыми мы только при помощи метателей и антимагии. Полковник, не разочаровывайте меня, скажите сколько телег с золотом нам обещали?

Отряд с интересом прислушивался к стенаниям толстячка в неизменной кожаной жилетке.

– Это вы, мэтр, как казначей нашего боевого отряда будете лично обсуждать с интендантом армии Бастиона.

– Кхм, - смутился повелитель пространства, - то есть назначайте меня, как вы говорили - старшиной?

Глаза мэтра Раби засветились, широкая улыбка разлилась по его лицу. Олег с Константином переглянулись. Во всех анекдотах, коих множество было рассказано в походе, старшина фигурировал исключительно как слишком рачительный хранитель имущества отряда. Слишком рачителльный.

– Не видать нам больше мягких раскладных стульчиков, - прошептал Олег. Константин с вздохом кивнул.

Остальные мужики страдальчески переглянулись. Кому охота с боем выбивать свои собственные же стрелы или, словно на базаре, торговаться за поясные ремни, положенные тебе по уставу?

– Да уж, Андрей Николаич, удружил парням, молодец, - шепнул ему Константин.

– А ты давай готовься, за тобой сейчас придут, - посмотрел на товарища полковник. Тот скривился.

– Да не боись, будешь изучать предания и летописи, где есть даже упоминание про нас.

– Так, - очередные глаза зажглись фанатичным блеском, - сколько у меня времени?

– Чуть меньше суток, - прикинул полковник, - завтра утром уже выходим.

– Мне нужно рабочее место и двух писцов, чтоб выписывали то, что я помечу.

– Погоди-погоди, откуда я тебе возьму двух парней?

– Не парней, а писцов, главное, чтоб писали быстро. А где возьмешь - не мои проблемы.

– О, обед, - прервал их спор Олег, который первый почуял аппетитный запах каши. Наскоро перекусив, отряд принялся лениво переругиваться с мэторм Раби, который не торопясь входил во вкус хранителя отрядного общака, а Константин ушел, ведомый худосочным пареньком, чьи руки были синие от чернильных пятен.

Оглядев отдыхающий после обеда отряд, в котором не хватало лишь Шарпа, Андрей Николаевич посмотрел направо. Туда, куда его влекло все сильнее и сильнее. Последнее время полковник чувствовал себя металлической стружкой, которую неудержимо тянет к магниту. Что-то, что, как он думал, составляло ядро титанового стержня неожиданно проявившегося в нем. Нет, он и раньше был крут и матер, и своего полковника получил не за то, что штаны в штабе просиживал. Ученики и коллеги знали лишь то, что им можно было знать, не догадываясь в скольких заварушках как на территории родины, так и заграницей ему довелось поучаствовать. Бывало, он увлекал за собой свой отряд или бросал в бой взвод за взводом интуитивно зная, что это необходимо в данный момент. Его бойцы верили ему и шли за ним. До сегодняшнего дня он не ошибся ни разу...

Сейчас же, Андрей Николаевич напоминал себе обычного солдата, увлекаемого уверенным приказом в бой. И приказ этот, жёгший ему грудь, звал его к Стелле.

В отличие от полковника, будущее Шарпа было не столь конкретным. Его не допрашивали, не били, не пытали, казалась, про него просто забыли.

День за днем, час за часом, минута за минутой. Самое страшное в жизни - это не свист арбалетной стрелы или чавкающий звук врубаемого в плечо соседа топора, самое страшное - это ожидание. Ожидание - твой невидимый враг. К исходу третьего дня Шарп уже готов был сдаться, постоянное физическое и ментальное напряжение в котором воин находился последнее время начали брать верх. Хотелось подойти к двери и разбить голову о каменный косяк. Спасала Шарпа лишь мысль об Олеге, ведь если какой-то маг-недоучка смог, лишившись магии, победить свой страх и вернуться с того света, то что уж говорить о нем - лучшем телохранителе Престола, каким он был несколько лет назад. Что ни говори, но обида до сих пор ела воина. Его, положившего жизнь на служение Отечеству, принесли в жертву политической целесообразности, словно пешку. И сейчас все зависело от того, кто сидит на троне. Его король или очередная фигура ювелиров.

Закончив очередную серию отжиманий, Шарп лег на спину и растекся по прохладному камню пола. Ему вспомнились слова полковника:

– Для начала пойми, есть ли проблема, если нет - то нет смысла волноваться.

– А если есть?

– Если есть, прикинь, можешь решить её или нет. Ели не можешь - то нет смысла волноваться, а если сможешь...

– То тоже нет смысла волноваться?

– Именно.

Шарп попробовал понять, есть ли у него проблема - да, он дезертировал, но ведь других вариантов не было. Готов ли он понести наказание? Готов. Только если судить его будет король. Жив ли король? Скорей всего, иначе дорвавшиеся до власти ювелиры нашли бы способ наказать зарвавшегося капитана. Стоит ли тогда волноваться? Получается не стоит. Придя к такому решению, Шарп почувствовал, как с плеч упал огромный валун, все эти годы не дававший дышать ему полной грудью. Впервые за долгое время, Шарп улыбнулся счастливой улыбкой младенца и мгновенно заснул сном праведника. Ему снилась мама, их небольшой домик, младшие сестры и стоявшая во дворе кузница. Сон его был так глубок, что бывший телохранитель даже ухом не повел, когда дверь распахнулась и в камеру кто-то вошел.