Земли за Башнями

– Мариус, поставь рогатую на колени.

Из полутьмы вышел легионер, самый крупный из всех. Такой атлет мог бы потягаться с големом в рукопашной, а Нулгина казалась в его лапах хрупкой веточкой. Гигант поднял стонущую ороницу за шиворот.

– Оставьте её, – отчаянно прошептал Бэюм.

Четверо оронов застыли, готовые к худшему. Отряд ангелов замер, способный за секунду перебить пленников. Но воины медлили, спокойно дожидаясь приказов Дианы. Та же оглядела рогатых и изрекла грозно:

– Меня зовут Диана Персекута. Я ношу звание примипилии – командующей чёрной манипулы. Моя сестра Акуэль – бывшая супруга Джовиты. И поверьте, что я стою и своего родства, и своего титула. Так что осознайте уже, что ваша плебейская хитрость ничто для меня. Я слышу каждое лживое слово, и лишь вопрос времени, когда вы скажете правду.

Голос Дианы всё больше походил на раскаты грома. Когда она сделала паузу, эхо продолжило зловеще вторить среди деревьев.

– Я ищу не беглого раба, не вора и не дезертира! Я ищу скотину, что убила мою сестру, что убила супругу моего бога! Думаете, ваша ложь остановит мою кровную месть? Я готова хоть деревья пытать, и под моими пытками даже дубы заговорят. Так что прекратите воображать, что у вас есть честь, принципы и законы, вшивые вы дикари. Склонитесь перед божьими слугами и говорите правду!

Довершая сказанное, примипилия властно указала на одного из оронов и распорядилась:

– Лаэлус, сперва его.

Маг приблизился к пленнику и потянулся к нему светящейся дланью. Накин пытался оказать сопротивление, но его держал сильный ангел. Ладонь мага легла на лицо обречённому, и свет волшебными щупальцами пополз в глаза и ноздри несчастного. Чувствовалось, как ангельская магия причинила орону невыносимую боль, но не давала ему ни кричать, ни корчиться.

Брат мучимого лишь проблеял что-то наперекор, но тотчас отвернулся и зарыдал. Бэюм же вперился взглядом в беднягу, как вдруг услышал слова Дианы:

– Твоя супруга созналась, что турич ночевал здесь. Это правда?

– Да.

– Уже лучше.

Предводительница дала знак, и Лаэлус усилил напор. Щупальца света стали толще и потекли в глаза орону с большим неистовством. Мучимый, казалось, не отреагировал, но по мельчайшим подёргиваниям можно было понять, в сколь страшную агонию ввергла его светлая магия.

– А наутро турич ушёл? Один?

– Нет, – выдавил из себя Бэюм. – Я проводил его до Волчьей деревни.

– То есть, ты лгал мне?

– Да, я лгал.

– Хермэнус, отрежь ему копыта.

Нулгина зашлась отчаянными криками, а Бэюм закрыл глаза в бессильном ожидании расплаты. Но верный офицер Дианы медлил с выполнением приказа. Подумав, он обратился к ангелше:

– Примипилия, если позволишь, я хочу расспросить его, прежде чем калечить.

– Позволяю, – ответила воительница, привыкшая доверять чутью Хермэнуса.

Кивнув, ангел чуть двинул гладиусом, напоминая, что тот ласкает горло пленника. Хермэнус спросил:

– Где эта Волчья деревня?

– На восток, в полутора днях пути. Если пешком.

– Турич спрятался в деревне?

– Нет, рогатых туда не пускают.

– Значит, он двинулся дальше?

– Да.

Хермэнус захотел задать следующий вопрос, но его прервала мощная вспышка. Все присутствующие зажмурились и отвернулись от Лаэлуса. Сам он закрылся рукой от вышедшей из-под контроля магии. Орон под его ладонью затрясся, как тряпичная кукла.

– Лаэлус! – выкрикнула Диана.

Маг бился с заклинанием, как с псом, натянувшим поводок. С большим трудом ангел прервал колдовство: всех ослепило так, что ночь стала ещё темнее. Лаэлус схватился за сведённую судорогой руку и оглядел полученный результат. Пытаемый Накин застыл замертво, его сосуды чуть заметно светились под кожей, а из глаз и ноздрей валил дым.

Державшие оронов воины попятились, но освободившийся Акинд не сдвинулся с места. Он мог лишь немо двигать челюстью, и неясно было, что владело его умом в данную секунду: боль от потери брата или страх повторить его участь.

– Что ты натворил, Лаэлус? – громыхнул голос Дианы.

– Заклинание вышло из-под контроля, – виновато отчитался маг.

– И как ты это объяснишь?

– В этом месте эфир хаотичен, примипилия. Его то еле хватает на простейшие заклинания, то накатывает валом.

Диана недовольно отвернулась, но дала понять магу, что наказания не последует. Тот же не смог остановить оправданий:

– Раньше мне не приходилось иметь дело с подобным.

– Твоя рука. Ты можешь колдовать дальше?

– Скоро пройдёт.

– Впредь я жду от тебя большей аккуратности, – процедила Диана и перевела взгляд на Бэюма. – Похоже, один из твоих братьев погиб.

– Эти двое мне не родичи, – пробормотал шокированный орон.

– Вот как? А я думала, что вы, рогатые, все из одного отёла. Как и положено стаду. Ты закончил, Хермэнус?

Ангел вернулся к допросу:

– Ты знаешь, куда турич направляется?

– Он говорил, что ищет широкую реку. Я знаю, что это далеко на востоке, но дороги не знаю. Турич собирался найти в Волчьей деревне проводника.

– Диана, нам понадобится следопыт.

Не успела ангелша обдумать замечание Хермэнуса, как Нулгина загомонила:

– Мой муж – лучший следопыт во всей округе. Он отведёт вас к Волчьей деревне, а затем выследит турича.

Диана строго посмотрела на Бэюма, словно пыталась разглядеть нутро, где описаны его сыскные таланты. За тягостные десять секунд воительница решила судьбу охотника:

– Хермэнус, не калечь его. Проверим, верно ли о нём говорит супруга.

Бэюм еле сдержал слёзы облегчения – Нулгина же зашлась тихим плачем. Распоряжающаяся жизнями, как монетами, Диана подошла к орону и сказала:

– Твою супругу мы возьмём с собой. Приведёшь нас к туричу – мы вас отпустим, а если вздумаешь водить кругами… Мариус, рог.

Услышав приказ, громадный ангел отломил Нулгине правый рог. Ороница завопила в голос, по голове её потекла тёмная струя крови. Равнодушным палачом Мариус отшвырнул в сторону отломленное. Бэюм дёрнулся, было, защищать супругу, но смог лишь прошептать обещание подчиняться.

– Диана, что с третьим пленником? – спросил Лаэлус.

– Убейте.

– Нет! – завопил Акинд. – Бэюм, скажи, что я твой…

Но выверенное движение гладиуса оборвало причитания несчастного. Бэюм бессильно наблюдал, как его близких увечат и режут. Иные мясники испытывали больше сантиментов, чем легионеры чёрной манипулы.

Нулгина продолжала стенать, кровь лилась из раны. Но Диане были безразличны муки ороницы – ангелша не обернулась на крики, не поморщилась от истошных воплей. Она лишь оправила пояс и приказала: