Земли за Башнями

– Твоя супруга сказала, что «лучше мне туда не соваться». Она говорила про реку или про поселение?

– Про поселение. Называется Волчьей деревней. Касательно неё я согласен с Нулгиной – лучше тебе пройти стороной.

– Я не охотник – долгие походы по лесам не осилю. Без перевалочных пунктов не обойтись. Что не так с деревней?

– Рогатых туда не пускают. Туричей гонят камнями и палками, да и оронам не рады.

Ратибор прикусил губу, крепко задумавшись.

– Ты сказал, что ищешь широкую реку? – спросил Бэюм.

– Да, где-то на востоке. О ней мне рассказал живой корень.

– Рассказал? Обычно они оплетают, душат и грызут.

– У него и так было, чем поживиться.

– И ты поверил ему? Насчёт реки?

– Он рассказал мне о родниках, где я наткнулся на твоих постояльцев. Думаю, и с рекой не соврал.

Прищурившись, Бэюм потёр подбородок, но, подумав, покачал головой.

– Не стану расспрашивать, что ты ищешь у той реки. У того, кто убил богиню, должны остаться свои секреты.

– Но о реке тебе известно?

– Сам я там не был. Она очень далеко. Путь трудный.

– Известен ли тебе кто-то, кто знает дорогу?

– Возможно, – понизил голос Бэюм. – Но живёт он в Волчьей деревне.

– По всему выходит, что мне её не избежать? Раз уж так вышло, скажи хотя бы, как найти этого проводника?

– Говорить про него не стану. Отведу тебя к Волчьей деревне, покажу, где его дом. Но говорить не стану.

– Бэюм, и ты, второй, – пропищал шестилапый коротышка, – жаркое готово. Присоединяйтесь.

– Идём.

Орон поднялся и указал на дверь в хозяйскую часть.

– У меня там идол богини Зелы. Я пойду помолюсь – если желаешь, присоединяйся. Попросишь удачи у дочери Тура, Хозяйки Лесов.

Но Ратибор лишь пробормотал виновато:

– Я предал семью Тура. У меня язык не повернётся вопрошать к Зеле.

Бэюм понимающе кивнул и покинул общую комнату. Постояльцы позвали Ратибора к столу. Занимая место в углу, турич спросил у двух оронцев:

– А вас Бэюм не пускает молиться Зеле?

– Молиться Зеле, – усмехнулся однорогий. – Бэюм – глупец. Думает, что разговоры с идолом что-то ему дадут. Передать чаяния богу могут только волхвы, да и тем для этого нужно капище.

– Бэюм с Нулгиной попусту словоблудят, – добавил второй и приступил к жаркому.

Ратибор взял себе скромный кусок и не встретил ни возражений, ни косых взглядов. По приказу Бэюма охотники поделились с туричем пищей. Ратибор ел с удовольствием, с каждым укусом осознавая накопившийся голод. Трапеза проходила в молчании. За стенами слышался шум ночного леса, украшенный странными звуками. Словно голосами.

Вдруг драконид поднялся и пересел напротив Ратибора. Воровато покосившись на хозяйскую дверь, чешуйчатый произнёс:

– Я не подслушивал специально, но говорили вы с Бэюмом в голос. Ты ищешь реку на востоке?

– Так и есть. Почему тебя это интересует?

– На востоке много рек, но, я так понимаю, тебе нужна та, что похожа на море.

– Проводником хочешь наняться?

– Я не знаю дороги, но догадываюсь, зачем тебе туда.

Ратибор промолчал, делая вид, что занят пережёвыванием хряща. Игун положил локти на стол и подался вперёд.

– У тебя дело к тварям в масках? – спросил драконид, заставляя всех за столом поёжиться.

Навязчивость Игуна и его любовь ходить вокруг да около сильно не понравились туричу. Поэтому ответ вышел грубым:

– Совет хочешь дать?

В этот момент вернулся Бэюм. Глядя на него исподлобья, драконид поднялся и кинул напоследок:

– Я сам пытался их найти. Всё это пустое. Лучше забудь.

Хозяин дома хмуро проводил Игуна, пересаживающегося на другой конец стола. Только Бэюм уселся, как шестилапый коротышка пропищал:

– Нулгина не присоединится?

– Сказала, что не голодна. Карф, чего ты так костями трещишь?

Голем, к которому была обращена претензия, вынул изо рта тушу птицы, которую жрал прямо с костями, и отозвался голосом, как будто доносящимся из колодца:

– Прости Бэюм.

– Не ешь большими кусками, сколько раз я тебе говорил. Ты когда набьёшь полные щёки костей, треск поднимается такой, что бесы со страху разбегаются.

– В самом деле, – шутливо добавил один из оронов, – где Ваши манеры, профессор?

Голем со скрежетом вытер ладонью каменные губы и ответил:

– Веду я себя варварски, но и мы не в стенах университета.

– Ты был преподавателем? – полюбопытствовал Ратибор.

– Можешь себе представить? – сказал орон. – Сменил мантию профессора…

– Я сам расскажу, – ответил Карф с еле читаемой строгостью. У големов плохо выходило выражать эмоции.

Здоровяк посмотрел прямо в глаза Ратибору. Вытянутая голова напоминает полено с щелью вместо рта и парой дырочек-глаз. Высокая тощая фигура и длинные руки обманчиво хрупкие – любой голем обладает чудовищной силой. Грубая кожа по твёрдости не уступает камню, да и отличить шкуру от базальта непросто. Некоторые считают, что в телах големов нет ни капли крови, а сотворил их не иначе как бог, вдохнув жизнь в булыжник.

– Про меня верно говорят, что я был преподавателем Королевского Университета. Там я был не Карфом-который-волочёт-вепрей-в-дом, а Карфом Арси Анимо, уважаемым профессором, лучшим знатоком магии из тех, кто никогда не владел магией.

– Воистину, внешность обманчива. И что привело тебя в Земли за Башнями?

– Обвинение в ереси. Я не из тех, кто бежал от Джовиты – меня везли в клетке с самого запада и изгнали за пределы Пяти Земель. Может быть, ты помнишь времена, когда ангелы устраивали эти демонстративные изгнания?

– Давно это было. Бедолаг возили в клетках по всем краям. Даже по Туричскому Княжеству, хоть мы тогда поклонялись своим богам.

Малоподвижный рот Карфа попытался сложиться в улыбке.

– И что же за ересь ты высказал?

– Это тема интересная. Думаю, ты, благородный боярин, оценишь, в отличие от остальных моих слушателей.

– Сейчас он тебя замучает, – пискнул коротышка.

– Так вот, я изучал вопрос преемственности магов, а равно с этим и шаманов, и волхвов, которые, по сути, являются одним и тем же: манипуляторами магического субстрата… Ладно, опущу подробности.