Зенит
Шрифт:
В обезьяннике ему выпить не дали, оно и понятно. А дома решил мужик разойтись. И едва не помер. Оно и понятно, у каждого есть свой страх. Самый-самый…
И если с ним столкнуться…
Кто-то боится мышей, кто-то утонуть, кто-то Вия, кто-то собак… не стоит над этим смеяться, потому что страх есть у всех. И психика может не выдержать.
Боря понял, что второго раза, видимо, не будет.
— Ага, его забрали, — продолжала рассказывать Лида. — Уж что с ним в больнице делали — не знаю, а только он там и закодировался. И торпеду какую-то вшил,
— Как здорово!
— Свекровка рада и счастлива, меня, конечно, пилит, но уже так, без… эммм…
— Фанатизма? — подсказала Ирина.
— Ага, без него, — охотно согласилась Лида.
— Я за вас рада.
— А уж как Костик-то рад! Отец теперь все вечера с ним… не поверите, он и болеть меньше стал.
Ага, не поверю.
В счастливой семье и не такое бывает. Смертельно больные — и те выздоравливают…
— Лидок, держи. Твой лед.
— Спасибо, Боречка.
— Что ремешок? Починить не надо?
— Нет-нет, все в порядке. Песчинка попала, вот и натерло кожу, — отмахнулась женщина. — Спасибо, родной…
— Идем тогда? Нас еще пещера ужасов ждет, я Костику обещал…
— Идем!
Женщина аж подскочила со скамейки.
Прощаться она не стала, бросила Ирине благодарный взгляд — и побежала за мужем и сыном. Да Ирина и не ждала благодарности. Вот здесь и сейчас она понимала — хорошо быть ведьмой. Правильной ведьмой.
Справедливой.
Вот в такие минуты и понимаешь, что не зря живешь на свете. Тремя счастливыми людьми стало больше, и это — здорово.
Ирина облизнула мороженку.
А теперь — в музей. На некоторые вопросы ей смогут ответить только там. Увы, не на главный вопрос — кто это все затеял. И не на второй — где его искать.
Но хоть как-то прояснить ситуацию нужно! И можно сделать это сейчас, побыстрее.
***
Вечером в квартиру к Ирине постучались.
Открыла тетя Света.
— Добрый вечер.
— Здравствуйте, теть-Свет, — произнес оборотень.
— Добрый вечер, — церемонно наклонил голову второй мужчина.
— Добрый, — кивнула тетя Света.
Стандартного 'благословите, батюшка' тут не прозвучало, да и не могло. С чего бы?
Религия — опиум для народа, со всеми вытекающими последствиями. Так Светочку учили в советские времена, так она и жила. А перекрашиваться в христианку со сменой курса правительства?
Брезгливо, простите.
Распятие — дело другое, это память о предках, а вера… веру привить не получилось.
Хотя поп был вальяжный, матерущий такой поп…
Хоть ты бери и в сказку вставляй.
Красавец! Породистый!
Ряса на нем сидела, как в ней и родили. И обрисовывала крупное, но не жирное тело. Так, в меру упитанное.
Окладистая борода была подстрижена у дорогого парикмахера, равно как и волосы, падающие на плечи. Такие вещи было легко определить.
Крест бликовал, начищенный до зеркального сияния.
Лицо тоже было таким… породистым и благостным. Крупные черты, орлиный нос, высокий лоб… в молодости бабы
должны были в штабеля укладываться. И в койку, в койку….Сейчас — и то хорош, а уж что раньше было…
Слов нет, только облизнуться и восхититься.
Но тетя Света принадлежала к другому поколению, а потому:
— Шлепки на стойке, рядом с дверью. Можете взять голубые, они новые. Или розовые.
Увы, мужественно-голубые шлепки оказались малы.
Когда на кухне появился Кирилл в голубых шлепках, а вслед за ним осанистый поп в нежно-розовых из которых торчали чистенькие белые носки, Ирина прикусила губу.
Лишь бы не рассмеяться.
У оборотня, кстати, носки были еще прикольнее. С надписью.
'Просто царь'.
Смотрелось. Определенно, смотрелось, Ирине понравилось.
— Добрый вечер. Приходите, садитесь.
— Добрый вечер.
— Мир дому сему.
Кравцову явно не понравился всеобщий игнор его статуса, но мужчина был достаточно умен, да и дочь ему была дорога. А потому он прошел к столу и уселся, не чинясь.
— Чай, кофе?
— Чай. Если есть — зеленый.
— С жасмином, — откликнулась тетя Света. — А остальные?
— Кофе, — выбрал Кирилл.
Ирина промолчала, в результате чего на столе очутились три чашки кофе и одна — чая. Ирина щедро плеснула молока, тетя Света добавила сахара и выжала лимон, Кирилл плеснул молока и добавил сахара.
— Так вкуснее.
По центру стола появился роскошный пирог с мясом, под сырной корочкой, и тут уж облизнулись все.
— Гостю — первый кусок, — Ирина положила кусок на тарелку священника. — Сегодня не постный день?
— Не постный.
Еще бы. Она сама по интернету поглядела.
— Тогда приятного аппетита.
— Благодарствую.
Минут пять челюсти работали только на пережевывание. Потом первая порция пирога закончилась, и наступило время разговора.
— Ириш, ты не изложишь вчерашние соображения? — попросил оборотень.
— Запросто, — кивнула Ирина.
С тетей Светой они поговорили еще раз, с утра. Та и не подумала ругаться или удивляться.
Ведьма?
Да и пусть, хоть черт с рогами! Зато — свое, почти родное…
Станешь тут, в наше время! Хоть ведьмой, хоть кем… нет уж! Пожилую женщину такими мелочами было не запугать.
Вот и хорошо, что ведьма. Всегда будет кому мышей и тараканов вывести. Говорят, они могут.
Услышанное оказалось неожиданностью даже для тети Светы.
— Похищение? Перелить силу?
— Я понимаю, это звучит своеобразно. Но — факт остается фактом, — вздохнула Ирина. — и в другую картину они не складываются. Я могу принести описание ритуала…
— Бесовщина, — фыркнул Кравцов.
— Лишь бы помогло.
— А откуда оно взялось?
— Оперативная информация, — отрезала Ирина. — И учтите, любезнейший, вы здесь не как представитель своей структуры. Вы здесь, как отец пропавшей девушки, не то я бы вам на дверь показала. Вы еще заявление не подали? Трое суток прошли.