Зенит

Утро было чудесным.

Случается такая пора, когда утром свежо, но не прохладно, а так… словно легкий душик. Не морозит, но бодрит и заставляет почти парить над землей. И воздух чист и прозрачен, и листва особенно зеленая, и солнце улыбается и пытается пощекотать тебе нос золотистым лучиком…

Хорошо!

Настроение у ведьмы плавно перевалило отметку 'хорошо' и поползло к 'восхитительно'.

Ага, если бы так и весь день продолжалось.

Стоило зайти в участок, как Сеня подмигнул ей и кивнул на дверь начальства.

— Ждет. Грозен.

Ирина пожала плечами.

Вины за собой она никакой не знала, так что спокойно пошла к Ивану Петровичу.

— Разрешите?

— Входи, Алексеева. Садись.

Ирина послушалась и устроилась на стуле, который, наверное, Керенского помнил. Или вообще царские времена. Судя по колючкам, которые из него выползали, он прошел все революции и войны — и люто возненавидел человечество, поклявшись вечно быть для него занозой в заднице.

Ничего, она так устроится, чтобы на краешке стула. Через юбку не цапнет, и колготок она не лишится.

Ирина молчала и ела глазами начальство.

Иван Петрович поморщился и протянул ей несколько листов.

— Смотри сама.

Свой рапорт Ирина узнала мгновенно. Да и резолюцию прочесть было несложно.

'Нет оснований. Отказать.'

Коротко и по делу. Но обидно же! До слез и соплей обидно!

— Иван Петрович, почему? — ведьма расстроилась всерьез, почти до слез.

— Знать бы! Сказали — нам тут, б…, еще маньяка не хватало. Это если вкратце.

Ирина почти обиделась.

— Это — не маньяк!

— Алексеева, я такого от полковника наслушался, что тебе повторять не буду, — огрызнулся начальник. — Иди и работай. Пропавших девчонок искать, конечно, будут, но — в рамках персональных розыскных дел. А вот объединять их пока — нет оснований. Начальство таковых не увидело.

— Спасибо, Иван Петрович.

— Нельзя никак, сама понимаешь…

— Понимаю, — Ирина даже всхлипнула.

Ну правда же, обидно! Когда созданную тобой версию спускают в выгребную яму!

А самое обидное, что версия-то правильная, она нюхом чует. Ведьминским загадочным органом, который точно подсказывает — правда это или ложь, верная или неверная дорога.

Вот сейчас она верная.

Но…

Начальству не докажешь.

Ирина поднялась, забрала рапорт и ушла. Уселась за стол, обхватила руками голову и задумалась. Коллеги переглянулись — и решили пока не лезть с утешениями. Вроде как сидит, волосы на себе не рвет… Сеня подумал — и вышел за дверь.

Хоть женщины это и отрицают, но лучшим утешением для большинства из них было и остается вкусное пирожное. Процентов для восьмидесяти. А остальные двадцать процентов надо утешать чем-то вроде вкусной воблы, или колбаской…

Женщина же!

Тут тонкость нужна и правильный подход.

Но Ирина сладкое любила. Это коллеги точно знали.

***

Ирина сидела и думала. И было ей грустно.

Версию ее закопали. Работать по ней не будут, а что это значит?

Что все ее запросы будут цинично спущены в мусоропровод. По принципу — иди-ка ты отсюда, Анискин, нечего тебе Фантомасов ловить под диваном.

Или под кроватью… закусывай, короче. И — вали. Ножками, ножками…

А девчонки пропали.

И еще одна должна пропасть, похоже.

И… и мало ли что?

Вот как тут быть? Как их искать? Что сделать?

Ирина задумалась. А потом чертыхнулась — и принялась копаться в сумке.

Давным-давно, когда она еще была неопытной ведьмой и только осваивала поиск… черт, а ведь правда! Года не прошло, а ощущения такие, словно тысяча лет позади!

Давным-давно она спасла генеральскую внучку. И все контакты генеральской жены у нее есть.

И самого генерала — тоже.

А что это значит?

Хм-м…

А генерал-то главнее полковника.

Почти Гамлетовский вопрос. Быть или не быть? Лезть или не лезть?

Потому как Гамлету ничего особо не грозило, а для Ирины все сложнее. Огрести — или отгрести. Вылететь — или влететь по уши…

Сказать — или не сказать?

Ирина подумала, и решила выбрать промежуточный вариант. Что-что, а побеседовать с родственниками пропавших девушек ей никто не мешает, поискать их, поднабрать информации — тоже. А уж потом…

Когда она будет больше знать — тогда и будет видно. Беспокоить генерала — или нет, и если да, то с чем именно.

На стол перед Ириной опустилось большое шоколадное пирожное с сердцем наверху.

— Ой…

— Приятного аппетита.

— Сеня, спасибо. Но…

— Кушай. Я всем взял.

— Сколько я…

— Цыц! Молчать женщина, когда гусары скачут.

— А зарплаты плачут.

Сеня махнул рукой.

— Однова живем.

И первым, подавая всем вредный пример, слизнул сердечко со своего пирожного. Манеры?

Их не было. Но как же вкусно!

***

Ирина примерно догадывалась, что она увидит в семье Кравцовых. И интуиция ее не подвела. Его жена, Марья Алексеевна, была удивительно красива.

Этакой старинной, почти портретной красотой.

Пышная фигура, не толстая, а именно пышная, резные черты лица, словно мраморные, четкие, чистые линии, кожа практически без морщин… и к этому толстенная светлая коса и яркие голубые глаза. Пронзительно-голубые, Ирина и не думала, что такие бывают.

Наверное в юности она была чудо как хороша.

Даже сейчас, в черном платке, она выглядела потрясающе. Ее не могли изуродовать даже длинная юбка и дешевая кофта с распродажи.

— Здравствуйте, Мария Алексеевна. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Алексеева Ирина Петровна. Разрешите?

Ирина махнула удостоверением — и прошла в квартиру. Женщина чуть посторонилась.

— Муж предупредил о вашем визите.

— Уделите мне немного внимания?

— Да, конечно.

— А ваши дети?

— Они у себя в детской.

— Можете вы позвать их, чтобы все присутствовали при нашей беседе?

— Да. Это необходимо?

Ирина пожала плечами.

Мария Алексеевна выглядела… не то, чтобы недовольной, но она и не спешила бросаться Ирине на шею. А ведь Ирина ее дочь ищет.