Зеркало

Спустя час автобус пересек границу центра и через несколько минут остановился. Нас под руки вывели к дверям городской жандармерии. Здесь уже собралась толпа, кружили дроны телеканалов из-за оцепления к нам рвались люди с микрофонами.

"Господин Шуйский, скажите, почему ваш брат убил мэра?","Комментарий для Телеграфа, будьте добры!","Олег Петрович, в каких отношениях вы состояли с Кларой Фанфарой? Похитить её было вашей идеей или господина Ставра Ольговича Шуйского?"

Мы вошли в здание и нас подвели к стойке дежурного. Он отвлекся от оформления бумаг и уставился на меня.

— Господин Зеркало? — громко произнес он.

Еще несколько офицеров в приемной уставились на меня из-за кубиклов.

— Мы с парнями большие ваши фанаты, — продолжил он, — Можно автограф?

Он протянул мне газетный разворот с заголовком "Мятежный маг уничтожает тюремный поезд Альянса, десятки убитых, сотни раненых. По меньшей мере три магуса Альянса находятся в тяжелом состоянии". Рядом мои крупные фото, снятые с дронов и камер наблюдения.

Наручники немного мешали, но я расписался на газете широкими взмахами обеих рук.

— Спасибо, — счастливо проговорил офицер, — Добро пожаловать к нам. Хотя, я полагаю, вы у нас не задержитесь? Мы с парнями делали ставки — довезут ли вас до участка. Сейчас собираем новые — просидите ли вы у нас все сутки или сбежите раньше.

— Ставь на час или меньше, — посоветовал я ему с улыбкой.

Нам, как магам, полагались отдельные апартаменты — каждому отдельные. Меня оставили в белой комнате с гладкими стенами, полом и потолком. Встроенные потолочные лампы были единственным источником света в помещении без окон. Кровать в нише стены, небольшой столик, телевизор под потолком, в углу комнаты — туалет, совмещенный с раковиной. Уютно, ничего не скажешь. Впрочем, оставаться на ночь здесь я не собирался — у меня была куча дел. Я постоял у двери, дожидаясь, пока охрана не выйдет из коридора по другую сторону.

Достать через лаз в Пустоте до пентаграммы в лаборатории Лизы оказалось не так просто с кандалами на руках, но с третьей попытки я справился. Тут же открыл тоннель в лагерь наемников и вышел возле штабной палатки. Брать с собой младшего Шуйского не было никакого смысла — парнишке ни к чему статья за побег, раз его и так завтра выпустят.

Разыскал крысолюдов, которые как всегда бездельничали сидя у костра и с их помощью избавился от кандалов и антимагического ошейника.

Следующим пунктом моего путешествия был дом Борисовых в Оренбурге. Нашел через яху. карты фотографию сквера, недалеко от дома моего знакомого любителя заказных убийств и прыгнул прямиком туда. Спустя пятнадцать минут я уже стоял у ворот парка, за которым возвышался мрачный фамильный особняк с готическими шпилями и большой крытой верандой. Сообщил охране, что явился на встречу с Финистом и терпеливо дождался, когда меня впустят и отведут в кабинет. Борисов тепло поприветствовал меня встав из-за стола и усадил в кресло с высокой спинкой возле камина.

— Какими судьбами у нас? — спросил он.

— По делу, Финист. Наш с вами общий друг, Ставр Ольгович, похищен вместе с одной моей знакомой. Вот я и хотел поинтересоваться у вас…

— …Не моих ли это рук дело? — с грустной улыбкой закончил он, — Нет, тут я не причем. После того разговора с вами я много думал о произошедшем — и знаете, я и в самом деле решил оставить его в покое. Маша всегда очень хорошо о нём отзывалась. Не знаю, простит ли она мою попытку убить его в тот раз, когда мы встретимся с ней на том свете. Но больше во мне подобные мысли не таятся.

Он посмотрел на огонь, горевший в камине.

— Вы знаете, — проговорил он, — Сейчас я думаю, что это всё влияние старших наших родственников. Все эти толстосумы-промышленники были страшно счастливы отношениям Маши и Шуйского, а когда помолвка сорвалась — разом все против него ополчились. Они постоянно настраивали нас против него… В любом случае, можете навести справки. Я вернулся домой на следующий же день после расставания с вами и с тех пор всё время был здесь, вместе с родителями.

— Эти старшие родственники… — спросил я, — Вы говорите о Борисовых-Трубиных?

— Да, они нас с самого детства. Иногда я думаю, что даже знакомство Машеньки с Шуйским было их идеей. Все девушки всех наших семей — просто разменные фигуры в их политических играх. Браки с банкирами, браки с владельцами шахт — бесконечное усиление это всё, что их интересует. Они хотят сравняться с Верхними Семьями, а возможно и занять место одной из них. Не-е-т. Смерть Машеньки больше на их совести. Когда она с кузиной подростками решили бежать в столицу — мне нужно было помочь ей, а не рассказывать всё отцу с матерью.

Он взял с каминной полки фото, с него, стоя в озорных позах, улыбались две девочки лет четырнадцати — одна рыжеволосая и угловатая, другая черноволосая, с проступающими уже зачатками женской фигуры. В руках обе девушки держали микрофоны для караоке.

— Они всегда хотели стать певицами, — сказал он, демонстрируя мне фото Марии и её кузины.

Я распрощался с Финистом и тут же отправился назад в столицу. Мне нужно было попасть в квартиру Клары.

Узнать адрес, по которому живет девушка, большого труда не составило. Всё, что мне было нужно, я выяснил, порывшись в картотеке городской коллегии частных предпринимателей — Клара оказалась зарегистрирована там, как частный исполнитель. Так я узнал расположение студии "Фанфара Records", а уж всё остальное в личной беседе рассказал мне её концертный директор. Дядька был очень нервный и не хотел идти на сотрудничество. Пришлось припугнуть его штрафом за регулярную неуплату взносов в профсоюз коллегии артистов — уж не знаю, существовал ли такой на самом деле.

Оказалось, что квартир у Клары несколько, но основными из них были две: одна расположенная в элитном жилом комплексе на Новоневском, яркая и кичливо меблированная, из которой девушка вела большинство своих живых трансляций, и другая — в тихом районе вдали от центральных улиц, куда она часто отправлялась, чтобы писать новые песни и отдыхать от поклонников.

Я решил посетить обе.

Первым делом — броская и публичная в центре. Именно туда поклонники шлют цветы и подарки, именно возле неё ошивались все фанаты. Как и ожидалось, у дверей жилого комплекса было людно. Известие о похищении взбудоражило фанатов — детишки дежурили с прошлой ночи, жгли свечи и хором пели песни своего кумира. Несколько чудаков даже разбили здесь палатки. Небольшой походный телевизор был настроен на новостной канал.

Задал несколько вопросов охранником, но с сожалением выяснил, что смена, дежурившая прошлой ночью, уже ушла. Я представился журналистом и за небольшую плату выяснил номера телефонов тех двоих, что стояли на страже в ночь похищения. Один из них согласился встретиться.

Мужчина с заспанным лицом ждал меня в кафе возле своего дома.

— Вы на ногах уже вторые сутки, — проговорил я, улыбнувшись, — Наверное, мои коллеги с утра не оставляют вас в покое.

— Не то слово, — усмехнулся он, — Отдыхаю лишь в перерывах между интервью.

— Я не отниму у вас много времени. Вы не заметили каких-нибудь подозрительных людей прошлым вечером — я имею в виду, отличающихся от обычных фанатов. Слишком прилично одетых? Задающих слишком странные вопросы?

— Да нет, в общем-то, — ответил он, — Почти каждый день приходит чудак, заявляя, что он жених, или брат или даже потерянная сестра и требуют впустить их к мамзель Фанфаре. Мы уже привыкли… Хотя нет — в ночь, когда её похитили, мадемуазель Фанфару спрашивали какие-то хмыри в ливреях. Обычно такие охапки цветов приносят по поручению своих хозяев.