Жара

– Похоже, что да.

– О Господи!

– Ну, спасибо вам, – сказал Карелла. – Я просто хотел проверить. Простите, что побеспокоил.

– Ничего-ничего, – ответила Энн и повесила трубку.

Карелла подумал о том, что скажет муниципалитет по поводу всех его междугородных звонков, послал муниципалитет к черту и позвонил в отель «Беверли-Уилшир» в Лос-Анджелесе. Дежурный сообщил ему, что все, что передают по телефону клиентам, записывается, один экземпляр послания кладется в личный ящик постояльца через несколько минут после звонка, а другой просовывается под дверь вскоре после этого. Дежурный не думал, что клиент, пришедший в отель около пяти, мог не увидеть сообщения о звонке, имевшем место быть в 15.21.

Карелла поблагодарил и повесил трубку. Через полчаса ему позвонили из Комиссии по наследствам. Звонила служащая отдела распоряжения наследством по имени Хестер Этгингер, которую Карелла вчера попросил проверить, оставил ли Джереми Ньюмен завещание. В этом штате закон требовал, чтобы завещанию давался ход в течение десяти дней после известия о смерти. Большинство адвокатов внимательно следят за колонками некрологов в газетах, чтобы вовремя узнать, не усоп ли накануне кто-нибудь из их клиентов. И поскольку большинство простых смертных плохо разбираются в законах, если у них на руках окажется завещание или даже если им просто придется подписывать чье-то завещание в качестве свидетелей, они скорее всего обратятся к своему адвокату, чтобы спросить, что им делать. Так что большинство завещаний – конечно, кроме тех, которые хранятся на дне колодца или под половицей, – так или иначе попадают в Комиссию по наследствам. Завещание Джереми Ньюмена поступило туда вчера.

– Это завещание должно быть предано огласке, – сообщила мисс Эттингер, – так что вы можете в любое время прийти и ознакомиться с ним.

– А не могли бы вы зачитать его мне по телефону? – попросил Карелла.

– Ну-у...

– Я расследую убийство, – позволил он себе маленькую ложь. Мысленно он давно уже считал этот случай именно убийством. – Это сбережет мне уйму времени.

– Я его только просмотрела, – сказала мисс Эттингер. – Если не вдаваться в подробности, можно просто сказать, что по завещанию все отходит человеку по имени Луи Керн.

– Он единственный наследник?

– Да.

– А кто должен наследовать имущество после Керна?

– Жена Керна и двое его детей.

– А вы не знаете, кем представлено завещание?

– Его зовут Чарльз Вебер. Я так понимаю, он адвокат. Завещание прислано в голубой папке, и на папке стоит название адвокатской конторы – «Вебер, Герцог и Ллевеллин». Ллевеллин – с двумя "л"...

– Вы сказали «Герцог»?

– Что-что?

– Один из партнеров – Герцог?

– Да, Герцог.

– А как пишется?

Мисс Эттингер произнесла по буквам.

– А адрес там указан?

– Адрес – Айсола, Холл-авеню, 847.

– Спасибо вам большое! – от души сказал Карелла.

– Да не за что, – ответила мисс Эттингер и повесила трубку.

* * *

Адвокатская контора «Вебер, Герцог и Ллевеллин» располагалась на двадцать восьмом этаже здания в самом сердце Айсолы. Внутри здания царила блаженная прохлада – окна были заделаны наглухо, и на всех сорока двух этажах работали кондиционеры. Замечательная система – когда нет перебоев с электричеством. Но если электрическая компания ощутит перегрузку сетей – а такое частенько случалось в эту треклятую жарищу, – пиши пропало. В этом случае открыть окно оказывалось невозможно, и небоскреб превращался в сорокадвухэтажную парилку. Но зато выброситься из окна этого небоскреба было сложновато.

Карелла позвонил Чарльзу Веберу около десяти, и ему ответили, что адвокат очень занят и сможет уделить ему не более получаса перед ленчем. Когда Карелла приехал, Вебер беседовал с клиентом. Он позвонил секретарше и попросил ее впустить Кареллу только без четверти одиннадцать. Чарльз Вебер был представительный мужчина немного за пятьдесят, с седеющими темно-русыми волосами и проницательными голубыми глазами. На нем был бледно-голубой, под цвет глаз, тропический костюм и белая рубашка с голубым же, но более темным галстуком. Из-под левого лацкана пиджака выглядывала вышитая темно-синим монограмма «ЧПВ». Он восседал за большим, не заваленным бумагами столом в просторном кабинете с двумя окнами, выходящими на авеню и на западную оконечность Гровер-парка. Приятно улыбнулся, взглянул на часы, чтобы показать Карелле, что тому следует быть кратким, и спросил:

– Чем могу служить, мистер Карелла?

– Мистер Вебер, я расследую предполагаемое самоубийство Джереми Ньюмена. Насколько я понимаю, вы...

– Предполагаемое? – переспросил Вебер.

– Да, сэр, предполагаемое.

– Насколько я понял, он скончался от смертельной дозы барбитуратов...

– Да, сэр, это так. Но дело еще не закрыто как доказанное самоубийство.

– Понимаю.

– Мистер Вебер, насколько я понимаю, вы вчера передали его завещание в Комиссию по наследствам.

– Да.

– Вы сами его составляли?

– Да.

– Если не ошибаюсь, по завещанию все имущество отходит человеку по имени Луи Керн?

– Да.

– Кто такой этот Керн, сэр?

– Владелец «Галереи Керна».

– Это картинная галерея?

– Да, и притом очень знаменитая и влиятельная.

– А где она находится?

– Здесь, в городе. Более того, на этой же улице.

– Не можете ли вы мне сказать, сколько унаследует мистер Керн?

– Полагаю, я не обязан этого делать, мистер Карелла.

– Мне уже известно, что мистер Ньюмен унаследовал от своего отца картины на сумму в несколько миллионов долларов. Это было всего два года назад. Могу ли я предположить...

– Не буду создавать вам лишних трудностей, – улыбнулся Вебер. – Пожалуй, вы можете предположить, что наследство стоит по меньшей мере два миллиона долларов.

– И мистер Ньюмен оставил все это Луи Керну.

– Да.

– Почему?

– Почему? Мистер Карелла, ваш вопрос мне неясен. Любой человек имеет право сам избрать своего наследника.

– В обход своей жены? Своей матери? Своего брата?

– Его жена получит внушительную страховку.

– Сколько?

– Сто тысяч долларов.

– То есть он оставил сотню тысяч своей жене и два миллиона постороннему человеку?

– Мистера Керна нельзя назвать посторонним человеком. Когда Лоуренс Ньюмен был жив, он все свои работы выставлял в «Галерее Керна». На самом деле именно мистер Керн оценил оставшиеся после него картины и позднее помог Джерри продать часть из них.

– То есть Джерри испытывал к нему благодарность.

– Да.

– Которую он оценил в два миллиона долларов.

– Мы только составляем завещание, – сказал Вебер. – К его содержанию мы никакого отношения не имеем. Мистер Ньюмен избрал своего наследника. Завещание составлено согласно его желанию. Лично мне его требования не понравились, но...

– Почему нет?

– Видите ли, я не знаю, знакомы ли вы с законами относительно наследства, действующими в нашем штате...

– Незнаком.

– Я изложу вам их так же кратко, как самому мистеру Ньюмену. В нашем штате, если человек принимает решение оставить наследство кому-либо в обход своей жены, она все равно получает долю наследства, не меньшую, чем если бы он скончался, не оставив завещания. Иными словами, даже если он не включит ее в завещание, она может получить половину наследства, чтобы утвердить свое избирательное право.