Жара

Эта квартира раньше тоже явно была частью складского помещения, теперь разделенного на две квартиры. Одна стена была сплошь в зеркалах от пола до потолка.

– Я здесь занимаюсь, – пояснила Марта.

Нормальных стен в квартире не было – во многих квартирах, переделанных из складских помещений, архитекторы стараются сохранить первоначальное ощущение простора. Гостиная плавно переходила в спальню и кухню, а дальше находился небольшой закуток, уставленный книжными полками. Клинг почуял запах марихуаны и понял, что девушка на диване курит наркоту. В наше время люди не спешат тушить косяки при появлении представителя закона – в кинотеатрах иногда висит такое облако дыма, что вздохнешь поглубже – и закосеешь. Огаста тоже курила марихуану. Да и сам Клинг иногда покуривал.

– Не случалось ли вам видеть ее? – спросил Клинг, протягивая Марте фотографию.

– Нет, – ответила Марта. – А тебе, Мишель?

– Чего? – переспросила брюнетка.

– Ты не встречала эту девчонку где-нибудь поблизости? – спросила Марта и направилась к дивану несколько напряженной и косолапой походкой танцовщицы. Она протянула фотографию Мишель. Та принялась разглядывать ее сквозь дым марихуаны.

– Нет, – сказала Мишель. – Я ее не знаю.

– Вы большую часть времени проводите здесь? – спросил Клинг.

– То приходим, то уходим, – ответила Марта.

– А как насчет вчерашнего дня? Где-то между половиной первого и без четверти два?

– Я была на занятиях. А ты, Мишель?

– Я была здесь.

– Одна? – уточнил Клинг.

– Одна, – сказала Мишель, взглянула на него и внезапно ослепительно улыбнулась. Зубы у нее были как у зайца из мультика.

– Потому что если у вас были гости, может быть, кто-то из них...

– Гости у нас бывают только по вечерам, – сказала Марта. Она посмотрела на Мишель – та по-прежнему улыбалась. Женщины переглянулись. Клингу показалось, что Марта чуть заметно кивнула.

– Так, значит, у вас никого не было? – снова спросил он. – Между половиной первого и без четверти два?

– Нет, я сидела одна-одинешенька, – сказала Мишель, продолжая улыбаться, как заяц из мультика.

– Так, значит, вам и по ночам приходится работать? – спросила Марта, усаживаясь по-турецки на одну из подушек, разбросанных по полу.

– Ну, если дело действительно серьезное, то обычно приходится...

– Серьезное, вот как? – переспросила Марта.

– Ну, для нас...

– Слышь, Мишель, дело серьезное! – сказала Марта.

– И до скольких же вам приходится вкалывать? – спросила Мишель. Она положила свой журнал и уселась на диване по-турецки, так же, как Марта на подушке. Трусики у Мишель были голубые.

– Ну, вообще-то сейчас у меня свободное время... – сказал Клинг.

– Так, значит, вас заставляют работать даже в свободное время? – сказала Марта.

– Ну, иногда приходится...

– А как вы думаете, во сколько вы освободитесь? – спросила Марта.

– Когда обойду весь дом, – сказал Клинг. – Мне надо повидать еще нескольких человек.

– Только шестой этаж, – заметила Мишель. – Питер с Элом здесь бывают только днем.

– Да, я знаю. Это, в смысле, фотографы?

– Ага, два педика, – сказала Мишель. – А на шестом только одна квартира, много времени у вас это не займет.

– Но ведь есть еще одна квартира на этом этаже, разве нет? – спросил Клинг.

– Ага, 2-2, там Франни живет, – сказала Мишель. – Но ее почти не бывает, она все время проводит где-то на окраине, с Цуциком.

– С Цуциком?

– Ну да, это ее парень. Его зовут Фрэнк Циглер, а мы его прозвали Цуциком.

– А днем он здесь бывает? – спросил Клинг.

– Цуцик? Нет, он работает в рекламном агентстве где-то на Джефферсона.

– А как насчет Франни?

– А я и не знаю, чем она занимается, – сказала Марта. – Мишель думает, что она просто шлюха. Ой! Я все забываю, что вы коп.

– Да вы и не похожи на копа, – сказала Мишель.

– Он похож на актера или кого-нибудь такого, скажи? – добавила Марта.

– Ага, – согласилась Мишель. – Или на бейсболиста. Вы в бейсбол играете?

– А по-моему, все-таки на актера, – возразила Марта.

– Не, на спортсмена.

Женщины снова переглянулись. На этот раз Клинг был уверен, что Марта действительно кивнула.

– Не хотите чего-нибудь выпить? – спросила она.

– Нет, спасибо, мне не положено...

– Но ведь вы же сами сказали, что сейчас вы не на работе!

– Да, конечно, но фактически...

– А «травки» не хочешь? – спросила Мишель, непринужденно переходя на «ты».

– Нет-нет! – Клинг улыбнулся.

– Слушай, – сказала Марта, – а почему бы тебе не зайти сюда, когда управишься?

Клинг посмотрел на нее.

– Если, конечно, ты не против потрахаться с двоими одновременно, – сказала Мишель совершенно обыденным тоном.

– Спасибо, но... – начал Клинг.

– У нас есть водяной матрас, – заметила Марта.

– Настоящий траходром! – сказала Мишель. – А как тебя зовут?

– Джерри, – ответил Клинг. Сперва он думал, что просто выдумал это имя, но через секунду сообразил что Джерри Ньюменом звали человека, которого нашли мертвым в пятницу утром.

– Ну, возвращайся поскорей, Джерри, – сказала Марта.

– Посмотрим, – ответил Клинг и двинулся к двери.

– Слышь, Джерри, мы серьезно! – сказала Мишель.

– Спасибо, я подумаю, – ответил Клинг. – И спасибо вам за вашу...

– Тебе когда завтра на работу? – перебила Марта.

– К восьми.

– Мы тебе устроим веселую долгую ночку, Джерри! – пообещала Мишель.

– Шестой этаж ведь много времени не займет, а? – спросила Марта.

– Минут десять, не больше, верно? – сказала Мишель.

– Ну... – Клинг снова улыбнулся, подошел к двери и открыл ее. – Спокойной ночи, – сказал он.

– Пока! – сказала Марта.

– Через десять минут ждем! – добавила Мишель.

Клинг закрыл за собой дверь, услышал, как защелкнулся замок, как надели дверную цепочку. Он прижал ухо к двери.

– Как ты думаешь, он вернется? – спросила Марта.

– Конечно! – сказала Мишель.

Тишина.

– А по-моему, все это фигня, – сказала Марта. – Насчет сбежавшей девчонки.

– Конечно! – согласилась Мишель. – Ищет, с кем бы потрахаться.

Клинг ждал. Тишина. Он подождал еще. Все тихо. Он подошел к двери на противоположной стороне площадки и постучал. Квартира Франни. Это, должно быть, Ф. Харрис из списка в вестибюле. Франни, которой никогда нет дома. Франни, которая, возможно, просто шлюха. Клинг постучал еще раз. Снова никто не отозвался. Он постучал в третий раз, на всякий случай, и пошел на четвертый этаж. На площадке была только одна дверь, на которой красовалась черная пластмассовая табличка с белыми буквами: «Питер Лэнг». Один из педиков-фотографов. Клинг поднялся на пятый. Там свет вообще не горел. Он на ощупь поднялся на шестой этаж.