Ждать у моря погоды

Насупленно смотрел в окно и Коган. Он терпеть не мог, когда ему что-то препятствовало. Тем более когда он вел дело, где подстава была налицо, ни в чем не повинный человек мог потерять свободу на долгие годы, а чиновники пытались не наказать настоящего преступника и восстановить справедливость, а хотели побыстрее осудить первого попавшегося, и сбагрить дело с рук…

Кража раритетной скифской диадемы из музея стала темой года еще в феврале. Поиски не увенчались успехом. По подозрению в краже был арестован один из профессоров музея, специализирующийся как раз на скифской этнографии и истории. Он со слезами отрицал свою причастность к краже. Но все было против него – оказалось, что на профессоре висят два кредита в банке, бывшая жена неустанно требует алименты все больше и больше, а новая обладает непомерными амбициями и постоянно обвиняет мужа в скупости. "Девочка на лабутенах и в штанах, – резюмировал Коган, побеседовав с молодой женщиной, – словно героиню клипа срисовали с нее. Тоже по головам пойти готова за туфли с красными подошвами и наряды как из "глянца"!" При первой же встрече красавица начала деловито выспрашивать у адвоката, можно ли оформить развод до вынесения приговора, чтобы не портить себе анкету упоминанием об осужденном муже, и нельзя ли обязать его выплатить ей компенсацию морального ущерба. "Не спешите с разводом, – посоветовал Коган, – вашего мужа еще не осудили, и чует моя чуйка, подставили его!" "А лучше бы он реально эту диадему спер, – фыркнула "девочка с лабутенами", – да только так, чтобы не спалиться. В натуре, что ли, эта железяка гнутая таких бабок стоит?". Ефим напомнил даме, что историческое наследие – это не товар для купли и продажи, а она только фыркнула: "Да пошутила я! Вот только вы неправы: у каждой вещи свой прайс есть…".

– Думаю о деле Светлова, – сказал адвокат Наташе, – обложили парня красными флажками, как того волка у Есенина. Как это ни печально, но в тюрьме ему сейчас спокойнее, чем на воле. Кредиторы с одной стороны; бывшая жена с другой, да еще и нынешняя – щучка ненасытная, сколько ни дай, все ей мало. Не знаю, на сколько мы тут зависнем. Надеюсь, хоть вай-фай там есть, чтобы хоть дистанционно заниматься делом!

– Тюрьма никогда не бывает лучше свободы, – возразила Наташа. – Как бы ни было тяжело, как бы больно жизнь ни била – а все равно когда дверь заперта снаружи, а на окне – прутья, тяжелее.

– Вот я и хочу вернуть Светлову свободу и очистить его доброе имя.

– Жаль, что диадему так и не нашли. Если бы удалось вытащить ее…

– Ищи-свищи. За полгода ее могли уже и на самый край географии отправить…

Автобус сбавил скорость на узких окраинных улочках Джамете. За крышами невысоких домов синело море. Южный городок все еще не спешил распроститься с летом – пестрели витрины пляжных и сувенирных лавок, раскидывалось многокрасочное изобилие фруктовых палаток, сновали курортники, жадно ловившие последние дни бархатного сезона.

– Эх, Джамете, планета детства, – слегка отмякнув, улыбнулся Коган, – жаль, мы с другой стороны въехали, а то я бы показал тебе лагерь, куда меня родители на лето отправляли. Пять лет ездил!

– А я в лагере была дважды, – ответила Наташа, – в Любимовке, под Севастополем. А чаще всего мы с родителями ездили отдыхать "дикарями" куда-нибудь на ЮБК, далеко не ездили.

Громадина-автобус на пешеходной скорости прополз по извилистой улочке до кремовой ограды, увитой диким виноградом и ажурных ворот, за которыми клубилась буйная зелень и белели корпуса, И заглушил мотор. Все засуетились и потянулись к выходу, радуясь, что долгая поездка окончена и можно выйти и размять ноги.

– А что, если диадему еще не вывезли из Крыма? – спросила Наташа, пока они разыскивали свои вещи в багажнике. – На полуострове много мест, где запросто можно спрятать целый танк, не то, что диадему, и ни один следователь не найдет. Может, они решили переждать шумиху, а не вывозить раритет сразу, рискуя попасться.

Коган, который уже почти целиком скрылся в багажнике, пытаясь докопаться до чемоданов, только хмыкнул:

– Не исключаю и такой вероятности. Бьюсь об заклад, что следователю это и в голову не пришло. А ведь еще классики детектива отмечали: если хочешь спрятать вещь так, чтобы ее никто не нашел – спрячь ее у всех на глазах! На, лови! Это твой.

– Фима, и зачем ты первым ринулся к багажнику? – рассмеялась Наташа, забирая свой чемодан, а потом – и Ефимов. – Вот и пришлось теперь производить раскопки!

– Во всем стараюсь быть первым, – адвокат выбрался и отряхнул брюки. – Ну, пошли на ресепшен, будем поселяться!

На белой аллее, обсаженной розовыми кустами, они услышали знакомый голос: скандалист успел схлестнуться с тихой пожилой парой, доказывая, что он первый шел и нечего его обходить и грозился написать жалобу на водителя автобуса за то, что тот не делал положенных при длительном рейсе стоянок.

– О-о, – простонал Ефим, страдальчески морщась, – если этот утырок будет и дальше так зажигать, ему вместо санатория в Саках палата в "травме" понадобится!

– И лечение ему оплатишь ты, – предостерегла Наташа. – Не заводись.

– Вот, что он от меня получит, – Коган скрутил крепкий кукиш. – Не забывай, Ната, что я – адвокат и все подходы знаю. Я и морду могу начистить так, что наоборот потерпевший мне должен окажется!

– Фима, он и меня уже допек, но мы сюда не драться приехали, а ждать, пока откроют переправу, – напомнила Навицкая.

– Ждать у моря погоды, – скаламбурил Ефим.

*

В фойе Коган посмотрел на толпу, штурмующую стойку дежурного администратора, и шепнул Наташе:

– Давай обождем, пока они разойдутся, а то пихнут нас на койко-место с соседями и даже слушать не станут.

– А ты хочешь попросить отдельный номер?

– Не хочу оказаться в одном номере с каким-нибудь балаболом, который даже поработать не даст, – пояснил адвокат, – мне надо к прениям подготовиться, чтобы следователя с прокурором на задницу ровно усадить. Да и ты, наверное, предпочтешь жить отдельно, чем с соседкой. Попадется или долбанутая зожница, или "яжемать", которая без конца будет кормить грудью и менять своему золотку подгузы прямо в комнате, или зануда, которая моется раз в месяц и храпит, как старый пират! Ты этого хочешь?

Наташа покачала головой. Да, таких соседей ей действительно не нужно. Она хотела бы заняться кульминацией книги, которую и так уже задерживала. А это лучше делать в тишине.

Сунув сто рублей в приемник массажного кресла, Наташа откинулась на высокую спинку и прикрыла глаза, когда многочисленные валики под обивкой пришли в действие и стали разминать ее усталые плечи и спину.

Скандалист зудел, как осенняя муха, требуя, чтобы ему подобрали некурящего и не гулящего соседа – "Я к вам приехал, я – клиент, значит, всегда прав, и вы мне должны создать условия!".

Молоденькая девушка восточного вида за стойкой что-то растерянно бормотала в ответ. На помощь ей пришла вышедшая из служебного помещения дама средних лет.

– Мужчина, сейчас действует режим чрезвычайной ситуации, – резко сказала она. – И ничего мы вам создавать не обязаны. Мы обязаны поселить пассажиров с "единым билетом", что мы и делаем. Заполняйте анкету, а если что-то не нравится – сами ищите жилье по вкусу в городе и узнавайте сами, когда откроется навигация!

Из очереди уже доносились голоса:

– Нет, правда, задрал уже!

– Не задерживайте!

– И так устали, а тут еще и этот!

– Всем недоволен!

– Харэ уже, мужик!

– Не нравится – отвали, дай другим поселиться!

Присмиревший скандалист склонился над бланком, получил ключ от номера и талон на питание и тихо вышел.

Когда поток людей стал иссякать, девушка-администратор посмотрела на Наташу и Когана:

– А вы почему не подходите?

– Ждали, когда основная масса пройдет, – пояснил Ефим, подходя к стойке. – Видите ли, если у вас есть свободные номера, то я готов заплатить за то, чтобы проживать без подселения.