Жена господина Ищейки
Шрифт:
– Того, что украл у меня свадебный подарок моего покойного мужа. Это брошь с большим бриллиантом в золотой оправе. Представляете! Вчера вернулась из гостей от Стеллы Макуто, отцепила брошь от своего синего платья, положила его в шкатулку…
– Платье?
– Какая вы недогадливая! Брошь, конечно! У меня для платьев есть отдельная большая комната, а не шкатулка! Отцепила её, положила в шкатулку. А шкатулку закрыла на ключ. Сегодня думала поехать ещё к одной подружке на обед, стала подбирать наряд и украшения. Открываю шкатулочку, а брошка пропала!
– Там были ещё драгоценности?
–
– Конечно. Но всё на месте. Но не о них сейчас говорим. Получается, что брошь могла взять лишь моя личная служанка Лия. Видать, пока я спала, ключик стащила, шкатулку открыла и бриллиант умыкнула.
– У неё самой спрашивали?
– Хотела, но… - замялась важная старуха.
– Постеснялась. Уж больно девочка хорошая, заботливая. Я ж Нану с детства знаю. Никогда плохих поводов не давала. А вдруг это не она сделала? Я ж испереживаюсь вся, что обидела невинное создание!
– Нана? Вы же говорили, что Лия?
– Точно! Лия! Нана - это покойная мать её.
– Расскажите свой день подробнее. Вернее, начните с поездки к подруге.
– Да всё как всегда. Позавчера, ближе к вечеру, приоделась, брошь повесила.
– Извините, но вы изначально говорили, что вчера ездили?
– Точно! Но это к Стелле вчера, а позавчера - к Веронике. Да неважно! Доживёте до семидесяти лет - тоже начнёте в мелочах путаться!
– Вы очень молодо выглядите, - сделал я небольшой комплимент.
– Продолжайте.
– Возле зеркала осмотрела себя. Мне так идёт красный цвет, вы даже не представляете! После поездки вернулась домой, отцепила брошь, положила её в шкатулку и больше не видела. Вот и хотела, чтобы уважаемый Марко Ищейка нашёл пропажу, пока её из города не увезли. Здесь уж точно такую приметную вещь продавать не будут. Но не судьба, видимо…
– Кажется, вашему горю помочь можно, - улыбнулась я.
– Мой вам совет: поезжайте домой и осмотрите платье.
– Уже два раза смотрела! Нет ничего!
– А вы не синее, а красное гляньте.
– С чего бы это?
– Ну, всякое бывает.
Недовольно фыркнув, старуха встала, достаточно холодно попрощалась и ушла.
– А чего это вы про её платья всё говорили?
– заинтересованно спросила Люция, слышавшая всю беседу.
– Всё просто, - пояснила я.
– Женщина в возрасте и явно страдает рассеянностью. То имя служанки забудет или что делала в ближайшие дни. И вначале она была твёрдо уверена, что надевала синее платье. А потом сама не заметила, как стала расхваливать красное. Значит, перепутала, в какой день какое надевала. Я до конца не уверена, но есть подозрение, что забытое украшение так и висит на красном платье.
– Я б заметила брошь, на каком бы платье ни висела, - возразила служанка.
– Вещь очень приметная, должно быть.
– Я бы тоже. Но у этой Ванессы...
– Не у «этой», госпожа, а у Ванессы Грема. Очень известная на весь Борено особа! У неё в семье несколько поколений прекрасных ювелиров, что славятся по всей земле! Вы уж попочтительнее к таким особам.
– Спасибо. Учту. Так вот, у нашей многоуважаемой особы гардероб должен занимать огромную комнату. И на красное платье среди нескольких десятков других просто сложно обратить
внимание. Да и зрение уже не то должно быть.– Как вы всё интересно вывернули, - уважительно произнесла Люция.
– А ведь и вправду может такое случиться.
Я оказалась права. Прошло чуть больше часа, и счастливая старушка вновь постучалась в нашу дверь. На её груди, почти орденом, гордо сияла роскошная брошь с алмазом величиной с грецкий орех.
– Дорогая!
– сделав игривый пасс руками, произнесла Грема.
– У меня просто нет слов! И я хотела бы с вами кое о чём поговорить. Не возражаете?
– Конечно, нет, - улыбкой на улыбку ответила я.
– Проходите. Всегда рада хорошим гостям.
– И выгодным, дорогая! Всегда очень выгодным!
Последняя реплика меня насторожила и одновременно очень сильно заинтриговала.
10.
Вместе с Ванессой Грема мы снова расположились за столом и начали вести очень интересную беседу. Хотя я больше молчала, а вот энергичная старушка не закрывала рот.
– Анна! Тут половина города головы себе ломает и строит различные предположения, почему Ищейка ради вас отказался от титула и покинул родные края. Некоторые дурочки даже утверждали, что вы господина Марко приворотным зельем опоили.
– А что? Такое есть?
– усмехнулась я.
– Не знаю. Сама никогда не видела. Не о нём сейчас! Так вот… Уж извините за прямоту, но женщина не самой хорошей репутации просто не могла до такой степени покорить блестящего и умнейшего Истинного аристократа. Значит, где-то есть подвох. Его все и пытались найти.
Но теперь я раскусила вас! Не такая уж вы, Анна, и простушка! Да и муж ваш умеет думать головой, раз отыскал себе жену с ТАКИМ уникальным Даром!
То, как Ванесса закатила глаза, выделив слово «таким», мне совсем не понравилось. Кажется, она выстроила в своих мозгах некую схему, которую вот-вот озвучит.
– Что молчите, Анна? Удивлены моей прозорливостью?
– довольно произнесла старушка.
– Постепенно начинаю удивляться, госпожа Грема, - как можно нейтральнее ответила я.
– Очень интересно услышать о своём, как вы говорите, даре.
– Вы, дорогая… Чувствуете драгоценности! Вот так! А?! Поражены, как быстро я это поняла?! Ну признайтесь же?
– Госпожа…
– Зови меня просто Ванессой, - перебив, улыбнулась гостья.
– Ну, какие условности между подругами и, быть может, компаньонками?
Ничего себе! Я, оказывается, уже дружу с этой особой и почти вместе работаю! Как бы не удочерила ещё через часок-другой знакомства!
– Хорошо, Ванесса, - не выдавая своих эмоций, кивнула я.
– Дружба с вами - это честь для меня. Только должна вас расстроить: никакого дара у меня не было и нет.
– Какая ты, Анна, упрямая. Но от меня ничего не скроешь. Твоя ошибка в том, что слишком быстро отыскала мою брошь. Этим себя и выдала. Если бы поехали ко мне, вместе поискали, порылись, и лишь после этого брошь бы нашлась, то я б легко допустила случайность. А так: за несколько минут общения на светские темы понять, что моя пропавшая драгоценность осталась приколотой к зелёному платью…