Жертва

Я вернулась в дом, надела хозяйственные перчатки, взяла полиэтиленовый пакетик, вышла на улицу и сорвала злосчастный лист с двери. Упаковала его. Когда Алексей и его группа приедут, я передам это «приглашение» им. Возможно, кто-то неосмотрительно засветил на нем свои пальцы.

Красный билет я спрятала в машине. Вернулась на кухню и приняла решение больше не пить спиртное. Лучше кофе, чтобы быстрее протрезветь. Кто бы не объявил мне войну, они соблюдают определенного рода традиции. Куда проще было бы напасть на меня исподтишка и прикончить в одном из измерений. Но, нет. Они хотят, чтобы я боялась. Чтобы засыпала в ожидании их удара и просыпалась с мыслями о том, что этот день может быть для меня последним. Этот вызов должна принять не только я. Мой дедушка Григорий Носов, связанный с ним палач Алексей, дети Алексея, члены их семей. Все они вынуждены будут приехать в этот город и ответить на вызов. Знали ли те, кто вешал этот проклятый билет на мою дверь, кому на самом деле объявляют войну? И понимали ли, что подставить клан, к которому я волей-неволей принадлежу, я не смогу? Отдать этот лист Алексею, чтобы проверить отпечатки пальцев, значит показать ему свой красный билет. Кажется, я только сейчас поняла, в какую угодила западню. Я не отдам билет Алексею. А если все же погибну, Алексей сам найдет его в моей машине и примет вызов, который только что приняла я.

Я присела на стул и медленно выдохнула. Снова звонок в дверь. Неужели решили продублировать сообщение? Я подошла к двери и открыла ее нараспашку.

Одьен стоял на пороге и смотрел на меня.

– Можно войти? – загробным голосом спросил он.

– Входи, – я пропустила его в дом.

– Что это? – он подошел к стене и начал рассматривать дыру от моего кулака.

Как ни в чем не бывало! Как будто не бросил меня часа три назад!

– Дыра, – ответила я и пошла на кухню.

– А с потолком что?! – прокричал он из коридора.

– Трещина! – я подошла к столу и убрала тарелку с супом.

Все еще хотелось водки. Очень сильно. Но я решила допить свой кофе. Пока допивала, Одьен переместился на кухню.

– У меня вспыльчивый характер, – кажется, он чувствовал себя виноватым.

– Я заметила.

– И я вспылил.

– Теперь это так называется? – злость снова переполняла меня. – «Вспылил»? – я сильнее сжала пальцы, и кружка буквально взорвалась в моей руке, забрызгав нас обоих остатками кофе.

Одьен смотрел на мою руку. Я тоже не нее смотрела. Ни единого пареза. Только осколки битой керамики вокруг. И запах кофе.

– Не двигайся, я сейчас приберу, – он потянулся за рулоном бумажных полотенец.

– Сейчас тебе лучше уйти, – ответила я, достала из шкафчика савок со щеткой и начала убирать осколки.

Одьен все это время стоял, как вкопанный.

– Откуда в тебе силы взрывать кружки в руке и пробивать дыры в стенах? – спросил спокойным тоном.

– А мы, палачи, вообще на многое способны, – я прибрала за собой и вымыла руки.

– Палачи – самые слабые в первом измерении, – напомнил он.

– И кто тебе это сказал? – я попыталась улыбнуться. – Твои родители? Твой наставник? Возможно, твой покойный брат?

– Алексис, в чем дело? – кажется, Одьен терял свое мнимое терпение.

– Зачем ты пришел? – я повернулась к нему лицом и взглянула в упор.

– Мириться. Прости меня, я был неправ. Просто не ожидал, что ты…

– Окажусь дочерью убийц тысяч и миллионов? – я поджала губы. – Сюрприз!

– Мне нелегко это принять.

– А ты и не принял! Ты дверью хлопнул!

– Ты долго еще будешь на меня злиться?! – он вплотную подошел ко мне.

Глаза потемнели. Выглядел он виноватым, и от этого тоже становилось больно.

– Сейчас тебе лучше уйти, – повторила я.

– Что это значит? – он даже поморщился.

– Что я тебя не прощаю, – я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться.

Если Aisori и Desima действительно были архангелами, то оставаться рядом с Одьеном опасно для нас обоих. Физические силы в первом измерении, которых доселе у меня не было, тому подтверждение. Паства истребляла архангелов. Наверное, поэтому я воспринимала истории про них, как сказки, ведь ни с одним из архангелов не была знакома. Что с архангелами делает служба маршалов? Что со мной и Одьеном сделает Алексей, если узнает о моих внезапно появившихся силах? Что сделает Одьен, если я расскажу ему все? А если вдобавок сообщу про красный билет? Какова вероятность, что он придет в ярость? Что посчитает этот вызов своим? Что расскажет обо всем Айени и другим членам своей семьи? И, в итоге, все Ригарды окажутся втянутыми в историю, в которую лучше никому не попадать. Возможно, и хотел Одьен с моей помощью поймать за руку Призрака городка Р., но вряд ли ожидал, что вляпается в такие неприятности. Пока мы не связаны с Одьеном никакими обязательствами, у него и его семьи есть шанс выйти сухими из этой мутной воды. И чем дальше от меня он будет держаться сейчас, тем лучше для него и его родственников. «Не навреди». Кто бы мог подумать, что эти слова я буду повторять себе под нос, прогоняя мужчину, которого люблю?

– Алексис, что происходит? – он хотел взять меня за руку, но я не позволила.

– Сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты ушел отсюда?! – прорычала я.

– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим.

Вот упрямый баран! Хранитель. Они все упрямые. Волевые. Непробиваемые, пока не свалишь их с ног парой ударов. Они всегда прут напролом, решительно и без сомнений. И это их недостаток, который Паства всегда использовала в своих целях. Наверное, пора вспомнить, что я не послушница, и сделать то, чему наставник научил меня.

– Мы не будем больше разговаривать, Одьен, – я продолжала глядеть на него в упор. – Сейчас я переоденусь, сяду в машину, заеду на работу, заберу свои вещи и на этом все.

– Алена, – пораженный, прошептал он.

– Не смей называть меня этим именем, – прошипела я, скаля зубы. – Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы выжить. И не надо делать вид, что ты прощаешь меня за грехи моей семьи. Я в твоем прощении не нуждаюсь. Хотел уйти, когда понял, с кем на самом деле дело имеешь? Так следуй первоначальному курсу и уходи. Мне бегающий туда-сюда хранитель не нужен. А уж тем более тот, чья семья, возомнившая себя элитой, так сильно печется о том, чтобы я, наконец, свалила из твоей жизни. Иди к ним! – я указала рукой на дверь. – Пусть мама тебе вкусный ужин приготовит, а сестры тебя пожалеют.

– Не смей попрекать меня семьей, – с нескрываемой злостью ответил Одьен.

Я почувствовала вибрацию под ногами. Пол в доме затрясся. Посуда зазвенела.

– Я пришел к тебе сам! Я извинился! Чего еще ты от меня хочешь?

Кажется, он сам не замечал, что творит. Бутылка с водкой, стоящая на столе, едва не упала, и я подхватила ее.

– На колени чтобы встал? Я уже на них стоял! Еще раз встать?! А ты не думаешь, что всему есть предел? Я не мальчик на побегушках! Райотскую гордость демонстрируешь? Ты не в том положении, чтобы бравировать ей. Миру насрать на то, что с тобой сделали. Дай им повод – и они уничтожат тебя! Прощение тебе не нужно? Да ты в крови жертв Жатвы с головы до пят. Об этом иногда думаешь? О тех, за чей счет твоя великая семья существовала! Моя семья в состоянии стереть тебя в порошок. И если бы хотела это сделать – служба контроля стояла бы уже на пороге твоего дома. Я защищаю тебя. Я предаю интересы семьи, подставляю всех их, оберегая тебя от неприятностей. И этого, оказывается, все равно мало?

Звон посуды вокруг усиливался. Вот-вот откроются шкафчики и все посыплется на пол. Пора завязывать.

– Я не хочу тебя больше видеть. Либо сейчас сам уйдешь, либо уйду я.

Он отвернулся от меня. Красивый. Мой хранитель. Желваки заиграли на его щеках. Пальцы то и дело сжимались в кулаки. Звон вокруг стал стихать. Пол больше не трясся. Кажется, Одьен взял себя в руки и принял решение.

– Я знал, что будет тяжело. Но никогда не думал, что эту ношу не выдержишь именно ты.

Он развернулся и ушел. Я же осталась стоять с бутылкой в руке. Без жертв не обходится ни одна война. И я буду приносить на ее алтарь свои дары, пока у меня не останется другого выхода, как самой пасть жертвой.

***

Я забрала инфоблок Питера, спрятала его под капотом, села за руль и поехала в ближайший магазин электроники, чтобы купить себе парочку одноразовых телефонов. Что я хорошо помнила из рассказов наставника и отца о войнах кланов, так это то, что победа в войне напрямую зависела от тактики. Обычно, выигрывал тот, кто выбирал тактику нападения, а не выжидания. Поук Соммервиль следил за послушником Азали Горном, на машине которого покойный Денни-Башня проезжал мимо аварии на трассе. Кем бы ни оказался этот Горн, я собиралась с ним потолковать. Звонить Поуку Соммервилю, чтобы узнать адрес Горна, я не стала. Поук бы тут же набрал Одьена, и моя миссия оказалась бы под угрозой. Кроме того, когда Айени пытался дозвониться до Поука, его абонент был недоступен. Надеюсь, с Поуком ничего не случилось, и он просто ушел в подполье.