Жертва

– Да.

– А второй браслет действительно не твой?

– Нет.

– И ты мое имя никому не сказал? – решила еще раз уточнить я.

– Нет.

– А ты меня еще любишь?

– Нет.

– Нет?

– Ты меня кинула. Я тебя больше не люблю. Спи.

Я замолчала. Лежала и не двигалась. Не думала, что услышать от него слова «я тебя больше не люблю», пусть даже и в шутку сказанные, все равно окажется так неприятно.

– Чего притихла? – спустя минуту спросил он.

– Сплю.

– У тебя тахикардия. Ты не спишь.

– Пытаюсь уснуть, – вздохнула я.

– Я соврал.

– На счет чего?

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю.

Он высунул голову из-под Одеяла и взглянул на меня своими абсолютно черными глазами.

– Я с перепоя. Продублируй, пожалуйста.

– Я тебя люблю, – совершенно искренне ответила я.

– Хорошо, – он снова залез под одеяло и снова прижался носом к моей груди. – Кунилингус делаю, в попку не даю, – произнес тихо.

Меня разобрал смех.

– Не трясись, у меня голова болит.

– Извини.

***

«Сом-м-м…» «Сом-м-мервиль».

Я открыла глаза и села в кровати.

– Что? – Одьен проснулся. – Что случилось?!

– Нужно кое-что проверить, – я накинула халат и вылетела в коридор.

Взяла ключи от машины, выбежала на улицу, отогнала развалюху в гараж.

Одьен и Айени вышли ко мне, когда я уже достала инфоблок Питера из-под капота.

– Питер сказал «Сом-м-м». Мы предположили, что он хотел сказать: «Соммервиль». А что, если это и был пароль? Если последнее, что он хотел сказать палачу, который ему помог, это пароль на доступ к информации, из-за которой Питера могли убить?

– Я что-то пропустил? – поинтересовался Айени.

– Сейчас объясню, – устало вздохнул Одьен.

Я вернулась в дом, подключила инфоблок в голопроектору в гостиной, активировала клавиатуру и в строке пароль ввела слово «Соммервиль».

Вход в систему был выполнен. Внутри всего одна папка под названием «Дело Соммервиль».

– Так вы теперь по домам покойников лазите? – подколол Айени и плюхнулся на диван. – Это подсудное дело, кстати!

– Мы в курсе, – Одьен подошел ко мне.

Я открыла первый документ из папки.

Это были копии архивных материалов об автоаварии семилетней давности. Схемы движения автомобилей, фотографии с места происшествия, копии заключений экспертов и даже медицинской карты Мэйю Соммервиль.

– Где он взял все это? – спросил нас Айени.

– Медицинскую карту – в больнице, – предположил Одьен. – Остальное – не знаю. У архиереев?

– Посмотрите на даты создания файлов, – я подошла ближе к изображениям. – Около шести лет назад.

– Приблизительно через полгода после смерти Роуз, – уточнил Одьен.

– Шесть лет назад Питеру Донохью сколько было лет? – Айени посмотрел на меня. – Шестнадцать?

– Это не его материалы, – сделала вывод я. – Подростку одному такое не провернуть. Достать архивные документы, копию чужой медицинской карты? Либо он гений, либо кто-то начал занимать расследованием той автоаварии шесть лет назад, – я открыла новый файл.

Статистика по дорожно-транспортным происшествиям за три года до аварии. Графики, схемы аварий. Красным цветом были выделены аварии с участием нескольких машин. Их схемы были похожи на ту, в которой погибла невеста Айени.

Я начала открывать файлы один за другим. Имена архиереев, проводивших расследование. Красным были подчеркнуты восемь фамилий. Имена экспертов, проводивших вскрытие погибших. Всего два имени, и оба выделены красным. Затем шли документы со статистикой смертности в округе Т. за три года, включая год аварии. Графики и сравнение с соседними округами. А потом досье на Мэйю Соммервиль. Где училась, где и кем работала. Пометка о том, что встречалась с Дереком Ригардом и унаследовала деньги после его смерти.

– Дерек Ригард, – я осеклась.

– Да, наш старший брат, – ответил Айени.

– Мэйю Соммервиль встречалась с вашим братом? – я обернулась к Одьену и Айени. – Она была его…

– Эта тема не обсуждается, – отрезал Одьен. – Давай дальше.

– Нет, подождите! – я подняла руку. – Что за запретная тема? Почему все делают вид, что Мэйю Соммервиль не существует?! Она детский нейрохирург? Унаследовала деньги после гибели вашего брата? Почему Поук и словом не обмолвился, что в аварию попали две его сестры, и одна из них умерла, а вторая жива и, возможно, она единственный свидетель того, что там на самом деле произошло? Кто бы не расследовал это дело, он собрал на эту Мэйю досье! И это не просто так! Говорите, в чем дело? Что не так с Мэйю Соммервиль?

– Она палач, – ответил Айени. – Низший, как и ты.

Я отступила на несколько шагов назад.

– Значит, это она была Aisori вашего старшего брата Дерека? – предположила я.

– Да, – Айени встал. – Мэйю выжила в той аварии. Как выжила и во время Восстания. Дерек погиб при бомбежке Л.Р., потому что приехал ее повидать на каникулах. Мои родители потратили кучу денег, чтобы в разгар Восстания вернуть его тело домой. И когда узнали, что он завещал ей кучу денег, слова поперек не сказали. Она год провела в доме родителей, пока университет, где она обучалась, не восстановил работу. Мэйю уехала из Р. Вернулась через девять лет. Помню, что это был понедельник. Сказала, что на свадьбу приехала. А во вторник они с Роуз попали в аварию. Роуз погибла, а Мэйю выжила.

– За счет твоей невесты? – тихо спросила я.

– Она так считает, – ответил Айени.

– А что думаешь ты?

Он перевел взгляд на Одьена.

– Я думаю, что кое-кому в жизни повезло больше, чем мне. Если она и использовала Исток Роуз, то этого оказалось явно недостаточно, чтобы выжить. Я хотел ее спасти, – Айени взглянул на меня.

– Ты хотел умереть! – закричал Одьен.

– Не важно, чего я хотел, – Айени покачал головой. – Ты ни черта не знаешь о моей жизни. Ты же любимый сынок в семье. Все лавры тебе.

– Не начинай, – предупредил Одьен.

– Думаешь, я хотел умереть? – спросил его Айени и усмехнулся. – Ты до сих пор не видишь дальше своего носа. Спаситель Одьен! Ты вырубил меня транквилизатором и испахал ее вдоль и поперек. И она тебе спасибо за это сказала! Тебе! Хранителю, который мог помочь ей по-другому!

– Она могла убить всех нас, – оправдывался Одьен.

– Алексис тоже могла тебя убить! – Айени указал на меня пальцем. – Но ей ты помог!

– Это другое, – прошептал Одьен.