Жиголо

Я выруливаю автомобильчик из дворика, где мы с Мамыкиным проводили беспечальные вечера. Мы пили кислое вино, мы пели песенки-пустышки, мы лапали липких подружек и чувствовали себя превосходно. Нам казалось - так будет всегда. Мы жили иллюзиями. Теперь я понимаю: у нас нет никаких шансов вырваться из границ, очерченных судьбой. Трудно танцевать на блевотной массе, пропитанной кровью и страхом, хотя можно и рискнуть при условии, что это будет танец сумасбродов - jig.

Прежде чем начать оперативно-розыскные действия я привел себя в порядок. Двух часов сна хватило, чтобы почувствовать себя в состоянии боевой готовности № 1. Я принял контрастный душ, сжевал бутерброд с вегетарианской фиолетовой котлетой и переговорил с Катенькой. По-моему, она так и не поняла, что от неё добиваются. Была мила, рассеяна и думала о чем-то своем, девичьем.

– Ага, Санька ночью припер, - пожимала плечиками.
– Какой-то совсем крези на черепуху. Тебя шарил, ну я и сказала, где ты. А что, не надо?

– Где культура речи, Катюха?
– не выдержал.
– Говори на языке Александра Сергеевича.

– А это кто?
– зевнула.

– Пушкин, которое наше все, - и треснул по молоденькому затылку.

Понятно, что педагогическая поэма не удалась: сестричка взвыла не своим голосом и скорее всего не от боли - обиды, что не знает прекрасных духовноподъемных стихов великого поэта. Затеялся мелкий семейный скандалец, который закончился тем, что я лишился отечественной кредитки за подзатыльник, но получил заверения, что впредь услышу только рифмованную речь. Мне было приятно сидеть в облезлой кухоньке и дурачиться с хорошеньким созданием, далеким от проблем дня и настолько, что ночной визите юного "крези", видимо, представлялся пустячным сновидением. Ох, как не хотелось покидать уютную раковину родного дома...

Прошумел быстрый летний дождик и прохожие пружинили через лужи, как марионетки. На мой ралли-драндулет не нашлось угонщика и я, содрав промокший брезент, сел в холодную машину. План действий был прост: обратиться к господину Голощекову за помощью - информационной и материальной. Сумма расходов зависела исключительно от конфиденциальных сведений по автомобильному номеру: "о 555 оо". Если они принадлежат пенсионеру, то разговор о гульденах один; если трупоукладчикам - другой; а вот если в этой невеселой истории замешены дети гор или пустынь...

К сожалению, наши деревянные пока не отменили решением очередного правительства, хотя давно пора по причине их бесконечной девальвации, но речь не об этом. Я нуждался в свободе - в свободе во всех смыслах этого воздушного словца. И поэтому устремлялся к тому, кто мог её дать. Мне - под залог честного слова.

– Аркадий Петрович, - сказал я после дежурных любезностей.
– Есть две новости: одна хорошая и одна плохая.

– Дмитрий, только не говори, что у тебя AIDS, - всплеснул руками господин Голощеков.

– Я бы согласился на АIDS, - не без пафоса проговорил и объяснил причину такого заявления.

Руководитель плейбоев для богатеньких дам не поверил в гибель своего племянника. Аркадий Петрович натужно засмеялся, окрашиваясь лицом в больной брусничный цвет:

– Так нельзя шутить, дружок, - погрозил пальцем.

– Не шутка.

– Я Веньку не знаю? Он, сукин сын, ради красного словца родного отца...

– Аркадий Петрович!

– Не может этого быть?
– и приказал секретарю соединить с квартирой Маминых.

И я его понимал, трудно принять мысль, что тот, кто несет вместе с тобой генетическую память рода, срезан с древа жизни самым варварским образом.

– Алло?
– услышали мы голос по селектору.

На секунду показалось, что говорит Венька, потом понял - младшенький.

– Санька, а где родители?
– рявкнул руководитель дамского клуба.
– И Вениамин где?

Возникла странная и напряженная пауза. Было такое впечатление, что младший брат, не говоря ни слова, отправился на поиски старшего. Мы даже переглянулись: что происходит? Наконец раздалось полупридушенное признание:

– Дядя Аркадий, у нас большая беда.

– Какая такая беда?

– Нам позвонили из милиции в десять часов и сообщили...

Надо отдать должное господину Голощекову: в потерянном состоянии он находился недолго. Плеснув в себя виски, он успокоился, философски пожевал губами:

– Жаль Вениамина, а жизнь продолжается.
– И вспомнил.
– А какая хорошая новость?

Я ответил, что хочу заняться поисками убийц. Не вдаваясь в подробности (не рассказывать же руководителю борделя о конкурентах), признался, что есть и моя вина в гибели Мамина. И поэтому хочу действовать - и самым решительным образом.

– Дмитрий, а вы уверены в своих силах?

– Аркадий Петрович, обижаете, - передернул плечами.
– С вашей помощью...

– И в чем она?

Я передал собеседнику аккуратно исписанный листочек в школьную клеточку. Руководитель отнюдь не просветительского заведения внимательно изучил его и, подняв брови, вопросил: не собираюсь ли я начать военный балаган, как НАТО на Балканах.

– А что такое?

– Дима, вы издеваетесь?
– и начинает развивать мысль о том, что я предоставил ему список оружия для диверсионного полка.
– Автомат, два пистолета, - это я понимаю, - горячился Аркадий Петрович.
– А вот зачем тут гранатомет "Муха", так да?

– Это список максимальных требований, - поясняю.
– Возможно, ничего этого и не потребуется.

– Дмитрий, я работаю на рынке порока, - укоризненно сообщает господин Голощеков, - а не на оружейном. Почувствуй разницу, дружище.

– Никакой разницы, - усмехаюсь.
– Что там, что тут: пушки заряженные.

Солдафонский юмор принимается: похекивающий господин Голощеков ерзает в руководящем кресле:

– Ох, чувствую, кровушки прольется...

– Это не ко мне, Аркадий Петрович.

– Понимаю-понимаю, - и вспоминает.
– А как же наш договор?

– Какой договор?
– валяю ваньку.

– Ох-хо, - вздыхает господин Голощеков.
– Связался черт с младенцем.

И мы в доверительных тонах обсуждаем нашу проблему. По-моему пониманию, рынок порока пока может обойтись без услуг жиголо Жигунова. Слава богу, героев с пушками, как небезызвестный Викт`ор, в штанах хватает. Со мной соглашаются: в этом вопросе "Ариадна" может гордиться своим половым потенциалом.

– А после выполнения спецпоручения, - обещаю, - полностью отдаю себя в руки дамскому клубу.

– У нас длинные руки, - шутит Аркадий Петрович и вызывает начальника службы безопасности.
– Ладно, будем помогать - помогать по мере возможности.

Главный секьюрити клуба коренаст, с выносливым мужицким лицом и внимательными глазами. Это наша защита, представляет его господин Голощеков, прошу любить и жаловать: Королев Анатолий Анатольевич (АА). И после коротко излагает суть вопроса. Начальник охраны слушает без эмоций, будто речь идет о поставках картофеля на подшефный завод. Потом изучает мой список: