Жиголо

– Радует, что ядерный потенциал страны не востребован Дмитрием, сдержанно улыбается.
– Подозреваю, что был отличником боевой и политической подготовки?

– Гвардеец, - отвечает Аркадий Петрович.

– Вижу-вижу, что гвардеец, - размышляет начальник безопасности. Какой, говоришь, номерок на джипе?

Я повторяю: o 555 oo. Правительственный, говорит Анатолий Анатольевич, хотя это ничего не значит, мало ли придурков на колесах месит Подмосковье.

– Впрочем, не будем гадать, - и приглашает пройти в компьютерный кабинет.

Мы прощаемся с господином Голощековым, как отец с сыном. Мне обещают материальное содействие и желают удачи, что, право, не мешает в делах, окропленных теплой кровушкой.

В полутемном кабинете, заставленном дисплеями, господин Королев обратился к человеку, похожему на ученого верблюда в очках. По-видимому, от бессрочной работы у хакера образовался горб, а глаза вылезли из орбит.

– Это наш Петя Плевин, - не без гордости заметил начальник безопасности, пока герой виртуального мира играл на клавиатуре.
– Пентагон вскрывает, как консервную банку.

Хакер жизнерадостно заржал: никаких проблем с этими яппи, у которых мозги примитивны и кислы, точно их овощные чизбурги.

– И вообще, козлы они все, - заключил Петя Плевин, наблюдая за столбиками информации, марширующими на экране.
– Давно пора их накормить нашим мирным атомом.

– Дело к тому идет, - хмыкнул АА.
– Накормим друг друга от пуза плутонием и...

– Есть, - прервал его хакер, устанавливая маркер на строчке.
– "о 555 оо RUS 77" - записан на Шокина Андрея Николаевича. "Шок" - это по-нашему! Адресок нужен?

– Все нужно, - ответил я, - по этому поцу.

– Почему поцу?
– усмехнулся господин Королев.
– Уважаемый в обществе человек, депутат Думы, младореформатор. Правда, глазки у него кривые от вечных враков, да нынче это не порок.

Я ответил, что, если в том будет нужда, зенки можно поправить, то есть закрыть на долгие времена. Секьюрити выразил сомнение в легкости предприятия: господин Шокин не только выдающийся славоблуд и любитель катания на роликовых коньках, но имеет отношение к частному охранному предприятию "Арийс", где трудятся люди серьезные - бывшие сотрудники всевозможных силовых структур.

Как говорится, информация к размышлению. Не могли так вызывающе действовать бывшие менты и чекисты, это не их стиль. И зачем младореформатору резать журналистку? За критическое выступление по поводу помыва в бане с бабенцами или траха с однополыми единомышленниками по демократическому движению? Нет, такие вельможные персоны, если начинают большую игру на выживание, то по причинам более весомым и действуют куда хитрее и осторожнее. И тем неё менее факт остается фактом: на джипе активного деятеля нашего мутного времени прибыла боевая группа труппоукладчиков. И от этого факта не уйти.

– Надеюсь, у господина Шокина имеется супруга?
– спросил я.

– А как же без нее, - улыбнулся Анатолий Анатольевич, угадывая, что скрывается за моим вопросом.

– И случайно она не ваша клиентка?

– Вряд ли, - передернул плечами начальник службы безопасности.
– Хотя чем черт не шутит, - и приказал хакеру проверить госпожу Шокину на лояльность к собственному мужу, который последние силы кладет на алтарь загибающейся в дугу нашей демократии.

– А у того, кто кладет на алтарь, - смеялся Петя Плевин, играя на клавиатуре, - как правило, не восстает.

Было бы смешно и глупо рассчитывать на "идеальный" вариант: жена политического импотента активный член дамского клуба. Так в жизни не бывает. В романах о любви для любительниц утреннего омлета и такого же минета - сколько душа пожелает, а в нашей классической действительности все куда сложнее. Жизнь не терпит пошлой и банальной схемы и любит закручивать спираль сюжета самым немыслимым образом.

Я не ошибся: госпожа Шокина не состояла, не участвовала и не привлекалась к занятиям по макраме в народном клубе по интересам. Я призадумался: у меня не было времени, чтобы искать, а потом влюблять в себя даму полусвета. Подобные стервочки манерны и ханжат без меры. Банан, предложенный им на фуршете в честь независимости РФ, воспринимается как попытка прилюдного изнасилования. Высокопоставленные матроны забывают не только то, что они все вышли из недр чумазого народа, но и жар полночей, когда их любовными воплями оглашалась вся колдовскую местность в Барвихе или там Жуковке.

– Ладно, - сказал я.
– Мы не ищем простых путей.
– И попросил, чтобы жену Шокина таки проверили на лояльность мужу.
– Вдруг имеет любовника на стороне, а мы не знаем.

– Играешь с огнем, Дмитрий, - посчитал нужным предупредить ещё раз Анатолий Анатольевич, напоминая о резне на даче любительницы косметики и кошек.
– Это публика серьезная: если тронешь их интересы...

Без всяких сомнений, журналисточка Стешко пала жертвой профессионального любопытства. Возможно, она поверила, что находится под защитой Закона о печати. Ее имя было знакомо секьюрити Королеву: скандальные статьи часто появлялись в желтой, как мимозы, прессе.

Любила Мариночка резать правду-матку о тех, кто, оказавшись у "овощного" тела Царя-батюшки, от счастья теряли последний ум и трезвость, не забывая при этом обтяпывать свои делишки. А кому понравится, когда пресса самым бесстыдным образом обвиняет во всех смертных грехах: от халявной любви к дорогим девкам на выездных симпозиумах, посвященным успешному продвижению страны по пути реформ, до обвинений в идиотизме, кумовстве и патологической жадности.

Кстати, последняя аналитическая статья журналистки так и называлась: "Саранча над страной". Быть может, её действующие герои обиделись на справедливые упреки и ответили на языке им доступном: лучший журналист мертвый журналист.

– Дима, - отмел мои предположения начальник безопасности клуба.
– Не вижу повода для резни. Сейчас слова ничего не стоят, ничего, - и посоветовал искать ответы на интересующие меня вопросы среди друзей СМИ-скандалистки.

Совет был банальным, но верным. И начинать надо было, естественно, с госпожи Пехиловой, поведение которой в свете последних печальных событий выглядела весьма-весьма подозрительно. Думается, отношения между дамами были самыми теплыми, если одна из них могла позволить себе роскошь заказать отечественного жиголо для подружки с феминистскими комплексами. И потом: если наши доблестные внутренние органы начнут развязывать узелки, то без проблем намотают мои кишки, тоже, кстати, внутренние органы, на ножи следственной мясорубки. Кому это надо? Надо мало-мало торопиться, сержант, чтобы потом не было много-много времени для размышлений - в казенных стенах.

Я прощаюсь с начальником охраны дамского клуба, договорившись о совместных наших действиях, коль в том будет нужда.

– Лучше худой мир, Дмитрий, - напоминает мне Анатолий Анатольевич истину.

– Это уж как получится, - я искренен.
– Не мы выбираем судьбу, а совсем наоборот.

Неведение - великая сила. Когда не знаешь предназначения гильотины, она кажется тебе удобным средством для резки капустных голов и прочих витаминных овощей.

Увы-увы, никто не знает своего будущего - и поэтому каждый надеется выжить и жить в будущем счастливо. Я никого не осуждаю: каждый живет как считает нужным. Каждый тешит себя иллюзиями. Без надежды на бессмертие лучше не жить.