Жиголо

Поскольку я был с капитаном милиции и выступал в качестве понятого, то мне дозволили заглянуть в ванную комнату. Если бы не моя армейская спецподготовка, то от увиденного... Я лишь поморщился от знакомого кисловатого запаха крови.

Тот, кто ещё сутки назад пребывал в состоянии любовной эйфории и беспредельного нетрезвого оргазма, был расчленен до ветошных кусков говядины, полузатопленных в ванной. У этой громадной чугунной посудины сидел на стуле старенький эксперт, похожий на профессора Первого Медицинского. Под его ногами цинковело десятилитровое ведро. Специалист по трупам рукой в прорезиненной перчатке ловил куски мяса в ванной и при этом мурлыкал мелодию "Прощание славянки", доносящуюся, напомню, из парка культуры и отдыха трудящихся и колхозных масс.

– Как дела, Абрам Борисович?
– поинтересовался моложавый и вальяжный следователь Слепцов таким тоном, будто интересовался выпечкой калорийных булочек в соседней булочной.

– Нормально, Сема, - ответ эксперта был банален.
– Накрошили вот... как на шашлык.

– А голова-то где?
– вспомнил следователь.

– В холодильнике, где еще, - пробурчал Абрам Борисович, запуская вновь руку в киноварную жиж для очередного удачного цапа.
– Таки ты её, Сема, не трогай - с ней я поработаю уж...

Я невольно хныкнул, представив такую жизненную картинку: законопослушная, но габаритная гражданка России отправляется в полночь на тараканью кухоньку свою, чтобы там втихую от благоверного навернуть холодных щец да заглотить клонированных тефтелек, приготовленных родной мамулей. И вот обжора грациозно шлепает танго будущего харчевого услаждения; и вот даже тарелка готова, и ложка готова, и вилка готова... и вот дверца холодильника ЗИЛа, лучшего, кстати, в мире, открывается... и что там Бог послал? А там, в арктическом холоде возлежит вилок промерзлой капусты... Впрочем, кажись, не капусты? И далеко не капусты. При ближайшем рассмотрении мерзлый вилок оказывается бедовой головухой любимой мамы (тещи по совместительству), которая зарыкает на собственную дочь с немым укором заиндевевших сапфировых зенок, мол, зараза такая и зараза сякая, сколько можно жрать, дурище!..

Вот такая вот картинка из жизни простодушного населения, решающего иной раз свои семейные проблемы таким веселеньким и весьма действенным способом. А что тогда говорить о тех, кто занят кровопусканием на уровне, скажем, общественном?

Но меня не оставляет впечатление, что некто работает под "духов" - во всяком случае малопонятно подобное зверство. Зачем кромсать красивое тело, если можно обойтись профилактическим ударом в беззащитный висок с венозным вензелем.

То есть наблюдается некое несоответствие между, скажем, делом и телом. Отчего такая грубая "зачистка"? Не является ли это предупреждением нам, живым?

– Похоже, - согласилась капитан милиции Лахова, когда мы уже находились в машине.
– А зачем предупреждать, если можно убрать, призадумалась.
– Что Верочка могла такое знать?

– Ничего, - ответил я и ляпнул, - кроме того, что господин Житкович fuck`ал госпожу Пехилову на рабочем столе.

– Что?
– не поняла - Что делал?

Пришлось воротиться в недалекое прошлое, правда, без некоторых интимных частностей. Выслушав меня, Александра хрустнула ключом зажигания и сделала естественный вывод, что такие откровения секретаря "Russia cosmetic" могли быть получены мною только в койке.

– Или мойке, - попытался глупо отшутиться.
– Вообще мы ходили в "Кабанчик".

– К-к-куда?

Я объяснил, как мог: хороший такой ресторанчик, где подают поросячьи хвостики, копытца и пятачки.

– Хвостики, говоришь, копытца, - Александра с напряжением выруливала "девятку" из дворика, - пятачки, говоришь, - и неожиданно предупредила. Впредь обещай мне говорить все.

– Что, значит, - занервничал, - "все"?

– Все, что касается твоих отношений с женщинами, - автомобильчик выкатил на проспект; он был шумен и праздничен от цветных, как флажки, малолитражек.

– Ну здрастье, мать!
– хохотнул.
– Тогда проще кастрировать меня, как кота.

– Это хорошая мысль, - мстительно прикусила губу.
– И чтобы без анестезии.

– Александра... Федоровна, - даже запнулся от возмущения.
– Может, растерялся, - сразу под венец, - кивнул на взгорье, где ладилась церквушечка, устремленная позолоченным куполом и летящим в синь летних небес крестом.

Капитан милиции мельком глянула на игрушечный храм, потом на меня и вдруг просветлела улыбкой:

– С каким ты был, с таким и остался, - и повинилась.
– Прости, веду себя, точно "говны".

Я попытался было обнять за плечи: ревнивая какая, да понял, что лучше пока не надо: женщины, что змеи, могут и ужалить больно - и даже смертельно. Хотя в щадящих дозах их, аспид, яд полезен.

– Хорошо, - пообещал, - буду верен тебе до гробовой доски, которая может сейчас прихлопнуть нас обоих, - нервно заметил по той причине, что капитан не соблюдал никаких правил дорожного движения и пер на красный свет с маниакальным желанием размазать на асфальте любого зазевавшего пешедрала, похожего, подозреваю, на меня.

К счастью, нам удалось избежать жертв и вовремя прибыть к ДК АЗЛК, где, как известно, цвел цветником дамский клуб "Ариадна", прикрывающий своей яркой, скажем так, клумбой суровый антитеррористический центр под руководством господина Королева, который нас, собственно, и ждал для серьезного разговора.

– О!
– главный секьюрити клуба искренне порадовался за капитана милиции.
– Выглядишь великолепно, Саша!
– и чмокнул дамскую ручку.

Потом Анатолий Анатольевич пожал мою руку со словами, что с таким героем можно штурмовать любые цитадели.

– "Муху" дайте, - пошутил я.
– И на Кремль.

– Кремль - это святое, - отрезал охранник и пригласил сесть за стол.

После чего без лишних слов, открыв сейф, вытащил бумажное полотнище. Я думал, что это карта Российской Федерации в масштабах 1: 1000, и ошибся. Это была ещё одна схема мафиозной структуры, но более разветвленная и подробная: указывались не только Ф.И.О. и должности, а также адреса, телефоны, привычки и основные грехи.

Я занервничал: неужели вся эта армада завязана на одной маленькой фирме по производству душистой (от слова - душить) водицы? Господин Королев посмеялся: эта карта нужна ему для работы и полноценного контроля за ситуацией в стране - ситуацией экономической.

– Экономической?
– решил уточнить.

– Политическая меня не интересует, - ответил АА и выразил следующую мысль: пока есть кремлевский овощ "синьор Помидор", то гниение на грядках верно, как бессмертное учение чучхе Ульянова-Ленина-Бланка.

Мы посмеялись: такое впечатление, что наша навоженная землица выступает полигоном для безумных идей, равно как является последним приютом для властолюбцев, теряющих от родной и горькой последний ум, если он, разумеется, у них наличествовал, в чем есть большие сомнения.