Живой

Дядя Валера был генералом, человеком чести, и лучшим другом моего отца. Он переживал утрату товарища, почти так же, как я утрату отца. Меньше всего на свете, он желал бы мне тюрьмы.

– Я хотел отомстить.
– Глухо прошептал я, всматриваясь в свои руки, закованные в наручники. Тогда, я даже не осознавал, что мне светит решётка. Мне ведь всего девятнадцать.

– Глупый мальчишка, глупый мальчишка.
– Устало присаживаясь на деревянный стул, он смирил меня взглядом кристально-голубых глаз. Его седые волосы и усы придавали дяде Валере особый, солидный вид.

– Я знаю.
– Уперев локти в колени, я опустил голову в свои раскрытые ладони, массируя кожу головы.

– Мне кажется, что я схожу с ума. Они постоянно преследуют меня. Во снах, в мыслях.
– Меня мелко потряхивало, а на глазах снова наворачивались слёзы.

– Тихо, отставить истерику.
– Присев рядом со мной, дядя Валера тяжело положил свою большую ладонь на моё плечо.

– Что мне делать? Мне светит срок. Я умру на зоне, или же эти придурки просто убьют меня.
– Когда меня задержали, вместе со мной схватили одного из тройки безбашенных ублюдков, которому я прострелил ногу. Мои родители были не единственными, кто пострадал от его рук. Однако, это не отменяет того факта, что я сам чуть не встал с ним на одну ступень. Я почти смог замарать свои руки в крови.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Тебя просто нужно спрятать пока это дело не замнут.

***

– Расскажи мне, как прошла твоя неделя?
– Я свободно сидел на мягком кожаном кресле, устремив свой взгляд в белоснежный глянцевый натяжной потолок. В кабинете Игната Витальевича было тихо и пахло жасмином. Я хорошо помнил этот запах. Моя мать любила ароматизированные свечи и пену для ванны с этим ароматом. Может быть, именно поэтому, я любил приходить сюда. В полумраке, вдыхая запах деревянной мебели и жасмина, я успокаивался душевно.

– Мне нужен новый рецепт снотворного. Мои таблетки заканчиваются.
– Сложив руки в замок, я продолжал вглядываться в ровную поверхность потолка.

– Как часто тебе снятся кошмары?

– Каждый раз когда я закрываю глаза.
– Облизав пересохшие губы, я попытался собраться с мыслями, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Что тебе снится чаще всего?
– Игнату Витальевичу было немногим за тридцать. Его спокойный тембр голоса и добрые светло-серые глаза умело расставляли ловушки, в которые попадались многие заблудшие души.

– Иногда мне снится, что я оказываюсь в том супермаркете, не способный спасти своих родителей. Я переживаю их смерть раз за разом. Редко, но мне удается убедить себя, что это сон. Иногда мне снится, что я стою в той подворотне, с вытянутым пистолетом. Я проживаю эти дни множество раз. А иногда мне снится она...

Я слышу, как шуршит шариковая ручка по толстому листу блокнота. Он не перебивает меня, даёт высказаться, но я не уверен, что готов поведать ему историю Ани. Я никогда и ни с кем не говорил о ней. Не говорил о том, насколько сильно меня потрясла эта маленькая девочка так отчаянно сражающаяся за свою жизнь.

– Кто она, Виталий?

– Она спасла мою жизнь, когда я был в стенах больницы. Уверен, вы слышали о трагедии в год моего выхода.
– Он посмотрел на меня поверх своих тонких очков, слегка сощурив глаза.

– Я не слышал о том, что ты причастен к этой катастрофе.

– Мы пытались остановить Юлию от самоубийства. Она была не в себе. Мне снится этот день. Там было столько крови, осколков. Она лежала на плитке вся в крови и я не мог спасти её.
– Глубоко вздохнув, я с силой сжал челюсть, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. Мне было тяжело говорить о ней в прошедшем времени.

– Она шептала мне что сожалеет о том, что у неё было так мало времени.
– Обидно что Анна умерла, когда только почувствовала вкус радости жизни. И эти мысли, они не укладываются в моей голове. Почему у нас так мало времени? Ни мои родители, не тем более Анна не заслуживали такого конца.

– Как часто тебе снится эта девушка?

– Редко. Когда я вижу её, то она улыбается. Даже лёжа в крови, понимая, что это конец, она улыбалась.
– Мне было физически тяжело рассказывать о ней. Я думал, что слёз больше не осталось, но они не просыхали.

– Ты винишь себя в том, что с ней произошло?
– С моих губ почти сорвался положительный ответ. Если бы она не отвлеклась на меня, мы смогли бы побороть Юлю. Мы бы были живы...

– Я понимаю, что не убивал Аню.

– Вопрос заключался в другом, но я вижу насколько для тебя тяжела эта тема. Расскажи мне о своих снах с родителями. Ты пытаешься что-то изменить в ходе событий или проживаешь этот день одинаково?

– Я пытаюсь предупредить свою мать, чтобы она убегала, но мой рот будто бы чем то заклеен. Всё что я могу - это наблюдать.
– Размяв шею, я попытался выпрямить плечи, которые начинали болеть от неудобной позы.

– Тебя что-то беспокоит?
– Заметив мои ёрзанья, спросил доктор.

– Мышцы ноют. Из-за бессонных ночей мне приходится развлекать себя отжиманиями. Это убивает время быстрее бесполезного телевиденья.

– Сколько ты спишь в день?
– Вопрос был до больного легким. Случалось чудо и мне удавалось выспаться три, а то и четыре часа. Но всё чаще это были коротки промежутки в пятнадцать-двадцать минут на работе или в квартире.

– Часа четыре.
– Решаюсь соврать я. Мне нужно больше таблеток, чтобы перестать чувствовать себя окончательно срехнувшимся.

– Я не выпишу тебе таблетки, Виталий.
– Откладывая блокнот в сторону, Игнат Витальевич смирил меня строгим взглядом.

– Ты не болен, и преувеличиваешь свою потребность в лекарствах. Я понимаю, тебе спокойнее, когда ты выпиваешь их, но ведь они тебе не помогают. Всё что тебе нужно - это отдых. Ты забыл, что не страхи владеют тобой. Когда ты приехал у тебя были позиции, желания. С каждой нашей новой встречей ты угасаешь всё сильнее и сильнее. Тебе нужно встряхнуться.
– Поднявшись со своего места, доктор присел за свой письменный стол и принялся что то усердно вычитывать в своём ноутбуке.

– Я не привык жить без лекарств. На протяжении полутора лет мне давали снотворное, и я прекрасно спал. Мне вообще не снились сны. Возможно, есть лекарство мощнее. Стоит узнать что мне давали в больнице...

– Я узнавал. Виталий, я повторю тебе это ещё раз. Ты не болен. Тебе не всегда давали снотворное. Лишь первый год, чтобы притупить твои кошмары. Ты сам создаешь панику вокруг себя. Тебе страшно оказаться вне стен больницы, и ты не одинок в этом страхе. Нужно понимать, что ты молодой человек, прошедший через много испытаний в своей жизни. Ты имеешь право быть напуганным, но не позволяй страхам тобой руководить.
– Отвернувшись к окну, я нахмурил брови, обдумывая слова в своей голове.